— В самом деле понимаете? О вас говорят, что вы — горячая голова. Из своего опыта общения с горячими головами я могу заключить, что они не только не способны контролировать свои порывы, но и после общения с ними всегда оказываешься в заднице.
Майк замер, пытаясь абстрагироваться от ее слов. Краешком глаза он заметил, как Сэм пошевелилась в своем кресле.
Нэнси продолжала:
— Прошу прощения за прямоту, но я не привыкла вести светские беседы и не умею льстить. Многим мужчинам это не нравится, и это объясняет, почему я до сих пор одна. Это еще одна общая черта у нас с Сэм, помимо того, что мы обе очень красивы. — Нэнси улыбалась, но она не шутила.
— Есть какая-то особая причина, по которой вы капаете мне на мозги?
— Когда кое-кто помог вам в последний раз, вы повернулись к нему спиной и использовали Джоуну в качестве боксерской груши. Прошу прощения, но известность подобного рода меня не прельщает.
Она явно издевалась и намеренно выводила его из себя. Пожалуй, она могла бы добиться своего, если бы не благодатное общение с королевой унижения мужчин — доктором Ти. Так что грязные приемчики Нэнси были ничуть не хуже тех, к которым прибегали доктор Ти, Теста и Меррик. Нэнси своей нарочитой брутальной честностью и покровительственным похлопыванием по плечу, стремящаяся показать, что она ничем не хуже любого мужчины, явно добивалась того, чтобы он вспылил, и тогда она могла бы преспокойно забрать все свои бумаги и удалиться с гордо поднятой головой. Типа, извини, Сэм, но я не имею дела с горячими головами и алкоголиками.
— Сегодня утром я столкнулся с Фрэнсисом Джоуной, — сообщил Майк.
Нэнси меланхолично жевала свою жевательную резинку. Она или ожидала продолжения, или ей было все равно — Майк не взялся бы судить об этом.
— Моя собака сбила его с ног, и он приземлился на задницу. Вот вам истинный крест, я говорю правду, — продолжал Майк. — Джоуна лежал на снегу и задыхался, причем по-настоящему. Он выронил свой ингалятор, а тот нужен ему, чтобы дышать. Ингалятор лежал у меня под ногами. Я поднял его, и тут мне в голову пришла идея обменять ингалятор на информацию о дочери. Он расскажет мне все, что знает о Саре, а я в ответ верну ему ингалятор, и он сможет дышать. А теперь скажите мне, Нэнси, как бы вы поступили в подобной ситуации?
— Не знаю.
— А если подумать? — упорствовал Майк. — С удовольствием выслушаю ваше просвещенное мнение.
Нэнси принялась барабанить пальцами по столу.
Майк покачал головой.
— Вот этого я и не понимаю. Все говорят мне, как я должен был поступить, — в общем, изображают кабинетных стратегов, а потом осуждают меня. Но когда я прошу их встать на мое место, они лишь пожимают плечами или, подобно вам, сидят словно воды в рот набрали. К чему я это говорю? Если вам, Нэнси, не нравится то, что я сделал из любви к своей дочери, можете взять этот лабораторный отчет, свернуть его в трубочку и засунуть себе в задницу. Говорю откровенно, в полном соответствии с царящим здесь духом полной откровенности, что мне осточертело объясняться с людьми бесцеремонными и невежественными.
Прошло несколько секунд. Никто не проронил ни слова.
Потом Нэнси наклонилась и подняла кожаный портфель, который стоял на полу возле ее кресла. Ну что ж, вали отсюда! Черт с тобой! Ему надоело просить и умолять.
Но она не ушла. Она вынула из портфеля синюю папку-скоросшиватель, положила ее на стол перед ним и открыла.
Там была цветная фотография куртки Сары. Рядом с курткой лежала линейка для масштабирования, а капюшон был откинут.
— Что это? — спросил Майк, указывая на три пятнышка черного цвета размером с четвертак [12], ясно видимых на левой стороне капюшона.
— Это следы крови.
Сердце замерло и оборвалось у Майка в груди.
— Они провели ДНК-тест крови и сравнили его с образцами, которые уже были у них, — с волосами, которые они взяли с расчески Сары после ее исчезновения, — пояснила Нэнси. — Образцы совпали.
Он не помнил, чтобы видел кровь в ту ночь на Холме.
«Л ты и не мог ее видеть. Детектив сложил капюшон, помнишь?»
Да. Детектив в бейсболке «Ред Сокс» сложил капюшон, причем специально. Меррик не хотел, чтобы он заметил кровь, и не обмолвился о ней, потому что, узнай Майк об этом, он бы ни за что не стал…
Майк отвел взгляд от фотографии, вспоминая свое утреннее столкновение с Джоуной.
— Вам ничего не бросается в глаза на куртке?
Он вдруг понял, что его ждет одиночество и страх. Он испугался поражения.
Нэнси пояснила:
— Куртка в отличном состоянии, вы не находите?
Она была права. Если не считать крови, на куртке не было ни пятнышка, дыры или разошедшегося шва, да и белый мех, которым был оторочен капюшон, тоже выглядел чистым.
— Он где-то хранил ее, — сказал Майк.
