Она тихо затворила дверь перед моим носом, и я услышала, как упал крючок. Я осталась, поверженная этой улыбающейся женщиной.
Но я решила вернуться к этому вопросу потом. Теперь мне надо позавтракать и сказать Руперту, что мы с ним едем в Дэриен. Он был так взволнован, словно это большой праздник, и весь завтрак обсуждал, какие панталоны ему лучше надеть.
Мы собрались уходить как раз, когда Марго покатила Старую Мадам в столовую завтракать, и, надевая накидку, я услышала, что по лестнице спускается Сент-Клер. Я быстро надела шляпу и побежала за ним с бумагой, которую я написала ночью при свечах. В ней в официальных выражениях, какие я смогла подобрать, говорилось о том, что некто Сент-Клер Ле Гранд получил от Эстер Сноу сумму в триста долларов под шесть процентов.
Когда я подошла к нему в нижнем зале, он обернулся и облокотился на перила в своем пурпурном заплатанном халате. Несмотря на заплаты, он все равно выглядел, как настоящий джентльмен.
Я вручила ему бумагу, и он несколько презрительно посмотрел на нее.
– Вы хотите, чтобы я это подписал?
– Да, пожалуйста.
Он лениво подошел к конторке и вывел на расписке свое имя изысканным почерком, который так поразил меня еще в его письме. Затем, не говоря ни слова, вернул ее мне. Я неторопливо посмотрела, все ли сделано по форме, и убрала бумагу в сумочку.
– Мы с Рупертом отправляемся в Дэриен, – сказала я ему, – присмотреть мула и договориться о починке мельницы.
– Ну этим могу заняться я.
– Лучше я сама этим займусь. Я хочу приобрести хорошего мула за небольшую цену и договориться, чтобы ремонт рисовой мельницы обошелся недорого.
– Значит, вы думаете, я не способен заключить выгодную сделку.
– Я этого не говорю. Но я знаю, что справлюсь и сама.
Он как-то странно посмотрел на меня.
– Охотно верю. Я начинаю думать, что вы твердая женщина, Эстер Сноу.
– Не думаю, что нужна особая твердость для того, чтобы за приемлемую цену договориться о необходимых услугах.
Он продолжал пристально смотреть на меня, и в глазах его мерцал огонь, который меня смущал и был мне непонятен.
– И тем не менее некоторые так полагают.
Рассердившись, как и всегда, на его манеру переводить беседу на личности, я закуталась в накидку и сказала Руперту, что нам пора. Тут я машинально бросила взгляд на себя в зеркало в золоченой раме, что висело на стене в зале.
У меня за спиной вновь раздался его голос:
– И все же вы женщина – несмотря ни на что, должен признать это.
Мне не понравилась насмешливая интонация в его голосе, так что я ничего ему не ответила на это, а протянула мальчику руку.
– Пошли, Руперт, – сказала я. Мы вышли через парадную дверь и стали спускаться к причалу, где на баркасе нас ждал Вин.
Дэриен был совсем не таким, как в мой первый вечер, когда я приехала и ждала встречавшую меня лодку. Тогда он был пустым, а теперь негры кружили по песчаным улицам, разодевшись во все лучшее, что у них было, и двери ветхих лавок были настежь распахнуты в надежде привлечь своими дешевыми товарами – как я заметила, однако, по явно завышенным ценам – негритянские заработки.
Кроме хозяев магазинов, их помощников и парочки-другой оборванцев, белых почти не было видно.
Было там несколько мужчин в залатанных костюмах и женщин в дешевеньких ситцевых платьях, чьи бледные лица были прикрыты шляпками от солнца. Даже эти быстро делали покупки и проходили, как бы не желая смешиваться с толпой освобожденных чернокожих работяг.
Я подумала, что желающих найти себе работу не так уж мало. И когда придет время пахать и сеять, рабочих рук будет хоть отбавляй, так что, когда мы с Рупертом направлялись на Биржу свободной рабочей силы, я была настроена оптимистически. Здесь, в Дэриене, болталось столько бездействующих рук, которые были бы полезны для помощи в работе на плантации Семь Очагов. Но посещали сомнения в том, что эти мускулистые и веселые люди жаждут трудиться, так как, разгуливая по Дэриену без дела, они казались вполне довольными жизнью.