Стоя под подъездным козырьком, я молилась, чтобы неожиданно не вышла соседка со второго этажа и не начала свой допрос с пристрастием. Каждый раз Нина Григорьевна появлялась не в то время не в том месте. Обычно это было тогда, когда какой-нибудь парень провожал меня до дома. Мы только собирались поцеловаться, как вдруг открывалась дверь, и из неё, словно гром среди ясного неба, появлялась моя соседка. И ей постоянно было интересно: кто этот молодой человек, сколько ему лет, чем он занимается и какой у нас статус. Естественно, она не могла держать всю полученную информацию в себе и рассказывала обо мне всем своим бабулям-подружкам, в том числе и моей бабушке. А уж она, в свою очередь, была недовольна не только тем, что у меня появился парень, но и тем, что о моей личной жизни знает весь дом. Ничего поделать с Ниной Григорьевной я не могла, поэтому врала, что парни – это мои одноклассники. По моим рассказам, в нашем классе учится уже сорок восемь человек и большая половина из них – парни. Ну а что, с такими любопытными бабушками все средства хороши. Зато после моей небольшой хитрости на меня наконец-то перестали коситься бабули из соседних подъездов.
– Теперь мы знаем, где ты живёшь, и будем приходить к тебе в гости, – радостно произнёс Макс.
– Круто, конечно, но не думаю, что бабушка будет этому рада.
– Не любит гостей? – поинтересовался мой навязчивый ухажёр.
– Не любит парней, которым я могу нравиться, – пожав плечами, ответила я.
– Ой, теперь я боюсь твою бабушку. Как же теперь заходить за тобой перед репетицией?
– Бабушка строгая, но это от большой любви ко мне. Она не хочет, чтобы некие молодые люди плохо повлияли на меня.
– Это мы, что ли, тебя испортим? Да мы с Женькой самые приличные и воспитанные парни в мире, – сказал Макс и одной рукой приобнял друга.
– Насчёт тебя я бы поспорил, – со смешком сказал Женя.
– Эй, тоже мне, друг называется.
– Тише вы. Если нас услышит соседка со второго этажа, нам несдобровать. Тогда-то вы точно больше не сможете прийти ко мне во двор.
– В таком случае тебе лучше пойти домой, – произнёс Женя, улыбнувшись одним уголком рта.
Обнявшись на прощание с парнями, я поднялась на свой этаж. Женя обнял меня своими сильными руками, и внутри тут же поселились бабочки. Их было так много, что казалось, будто моя грудная клетка вот-вот разорвётся. Мне хотелось продлить этот миг. Хотелось раствориться в его объятиях. У него был очень вкусный одеколон. Древесный запах с нотками мускуса. С этими мыслями я зашла в квартиру. В прихожей уже горел свет, и бабушка смотрела на меня строгим взглядом. Мне стало не по себе. Неужели она видела меня с парнями? Собравшись с духом, я произнесла:
– Привет. Ты чего тут стоишь?
– Ты видела, который сейчас час?
– Да, одиннадцать вечера. Ещё не так поздно, чтобы бить тревогу и разыскивать меня с собаками.
– Где ты была и чья это кофта? – уперев руки в бока, произнесла бабушка.
– Я была на репетиции к Первому мая. А потом мы встретились с Кристиной и погуляли. Не всё же время дома за учебниками сидеть. Иногда проветриваться надо. А кофта Крис. Если не веришь, можешь понюхать. Она ещё пахнет её духами.
Бабушка о чём-то подумала, а потом сказала:
– Пошли на кухню. Я тебя покормлю. – С этими словами бабушка удалилась готовить мне ужин.
За всю мою жизнь бабушка никогда передо мной не извинялась, даже если была не права. Она всегда была слишком гордой. Ей было легче заново начать проявлять заботу, чем один раз сесть и обсудить причину нашей ссоры. Временами меня это ужасно мучило. Я долго думала, почему бабушка не может сказать, казалось бы, такое нужное слово, а потом поняла. Её просто не научили. Когда она была маленькой, были трудные времена. Родители постоянно работали, а дети были на самовоспитании. Им никто не объяснял, что с близким человеком, будь то родственники, друг или твоя вторая половинка, нужно разговаривать. Именно разговор поможет узнать друг друга лучше и предотвратить возможные разногласия. С этим осознанием мне стало легче воспринимать наши ссоры. В последней я понимала, что тоже была отчасти неправа. Боль от сказанного мамой ураганом прошла по моему телу, сковав его и отключив мозг. Но почему бабушка просто не могла обнять меня и позволить почувствовать себя маленькой девочкой, как раньше…
Я зашла на кухню, и на столе меня уже ждал вкусный ужин. Бабушкины котлетки были просто объедение. Я чувствовала, что она хочет наладить отношения и снова нормально со мной разговаривать, но у нас у обеих был упёртый характер, и ни одна не решалась сделать первый шаг к нашему примирению. Тишину на кухне прервал скрип открывшейся зальной двери. Дедушка зашёл к нам, посмотрел на обеих и сказал:
– Да хватит вам уже. Ведёте себя как маленькие. Кто ж так с родными и любящими людьми ругается?
