– Не хочу использовать сейчас этот козырь. Оставлю его на случай неожиданного скучного собрания, посвящённого последнему звонку.
– Вот ты хитрая, – улыбаясь, сказала я. – Тогда я тоже что-нибудь придумаю в этот день.
– Может, Рита с Аней будут не против провести этот день со мной? – задумчиво произнесла подруга, смотря в сторону одноклассниц.
– Смотри у меня. Ты же знаешь, я и обидеться могу.
– Не ревнуй. Ты же знаешь, дружу я только с тобой. Рита и Аня – мои хорошие знакомые.
– Ладно, ладно, – я театрально прищурилась, а потом мы вместе похихикали над комичностью ситуации.
Прозвенел звонок. Одноклассники стали неспешно собирать свои вещи, а мы с подругой уже выходили из кабинета. Кристина проводила меня до выхода из школы. Мы обнялись, и подруга пожелала мне удачи на олимпиаде. Выйдя на улицу, я почувствовала вкус свободы. Мне всегда нравится уходить раньше с уроков. Сразу появляется ложное ощущение, что за эти лишние сорок минут, можно сделать все дела, запланированные на день. На крыльце уже стоял Егор и с кем-то активно переписывался. Как он успел оказаться здесь раньше? Увидя меня, он состроил кислую мину.
– Ты ещё дольше идти не могла? Мы из-за тебя опоздаем, – недовольно произнёс парень.
– Надежды Григорьевны ещё нет, значит, я не опоздала. Слушай, мне тоже неприятен тот факт, что мы опять вместе участвуем в мероприятии, но такова уж наша судьба. Потерпи меня ещё месяц, и мы больше никогда с тобой не встретимся.
– Поскорей бы, – буркнул Платонов и отвернулся.
Каждый раз, когда он меня пытается задеть, я думала – ему действительно это доставляло удовольствие? Неужели у молодого человека настолько отвратительная жизнь, что ему крайне необходимо на кого-то выплёскивать весь свой негатив? Не проще ли избавиться от причины плохого настроения раз и навсегда и не портить его другим?
Всё это время до прихода завуча мы с Платоновым стояли по разным углам воображаемого ринга. Судья объявил перерыв, и мы восстанавливали силы, чтобы потом совершать новые удары.
Надежда Григорьевна долго не появлялась, но когда она пришла, я поняла почему. Она вылетела из школы, как ураган: женщина любила дисциплину и терпеть не могла опаздывать. К нам в класс завуч зашла не накрашенная, бордовые волосы были небрежно собраны заколкой-крабиком, и одета она была в обычную персиковую блузку и чёрные штаны. Теперь же она была слегка накрашена. Не так профессионально и полноценно, как это делаю я, но тоже ничего. Крабик остался, но теперь её волосы были убраны в аккуратный пучок. А завершали образ появившиеся длинные белые бусы. Надежда Григорьевна из-за загруженности не старалась каждый день наряжаться в школу. Да и в этом не было нужды. Большую половину рабочего времени она проводила в кабинете, заполняя бумажки. Выходила она из своего логова для проведения уроков, которых, кстати, у неё было меньше, чем у других учителей. Она женщина ответственная, и школе было выгодно отдать всю организаторскую работу ей, а занятия раскидать по другим педагогам. Также Надежда Григорьевна проводила собрания, но их было не так много. Но когда в нашей школе наступал день какого-нибудь мероприятия или же женщина сама шла туда, где могла встретить коллег из других учебных заведений, она показывала себя во всей красе. Платья, милые кофточки и причудливые аксессуары были её главным оружием. Что-что, а привлекать к себе внимание Наденька любила.
Спустя пару минут следом за ней вышел наш учитель ОБЖ, и вот такой относительно дружной компанией мы направились к школьной парковке. Там нас уже ждала старенькая белая «Лада». Не знаю, в каком году учитель её приобрёл, но уже тогда машина была подержанная, а теперь и вовсе дышала на ладан. Каждый раз, садясь в неё, я надеялась, что до места мы доедем в целости и невредимости.
Мы с Платоновым расположились на заднем сиденье. Рассевшись по разным углам друг от друга, каждый занимался своими делами. Парень играл в гонки на телефоне, а я мечтательно смотрела в окно. Радио тихо играло, а учителя разговаривали о последних событиях школы. Доехали мы довольно быстро. В городе, на удивление, не было пробок, и машина ни разу не заглохла. Я уже было хотела выйти, но завуч остановила меня. Минут десять она толкала перед нами напутственную речь. Говорила, что мы должны быть максимально внимательными, применить все свои таланты и отстоять честь школы. Я не особо её слушала, лишь изредка кивала. Платонов, судя по всему, был со мной солидарен. За одиннадцать лет обучения и участия в олимпиадах мы уже вдоволь наслушались пламенных речей. Но я всё равно не понимала, зачем их произносить. Моральный дух они всё равно не поднимали, только время отнимали.
