– Привет, Гвидо, – саркастично поздоровалась Кора, и не думая отступать.
– Здравствуй, пастушка. Чем обязан такой чести?
Склизкая пленка лопнула, выпустив наружу взъерошенную рыжую голову с глупой ухмылкой на губах. Дух развернулся так, чтобы их глаза были примерно на одном уровне, и кокетливо подмигнул.
– Надеюсь, причина серьезная. Я так крепко спал.
– Ага, ага. Тут остальные спрашивают – почему ты перестал их доставать? Где мусор, разбросанный по территории, где дохлые птицы у меня на пороге? Никто больше не пишет пошлые ругательства в туалете несмываемым маркером.
– Скучаете? – сентиментально пролепетал Гвидо. – Ах, мамочка, они наконец-то признали мои таланты! Я знал, я верил, что этот день настанет…
– Что произошло? – прервала восторженную болтовню Кора, догадываясь, что это может тянуться целую вечность. – Ты избегаешь меня с того момента, как я отпустила своих первых духов. Неужели боишься, что и тебя выгоню силой? Так успокойся, это не в моей компетенции.
– Наоборот.
С синюшного лица исчезла напускная веселость. Он выскользнул из паутины наружу, захлопнул за собой проход в каморку.
– Ты ведь уже поняла, зачем это место существует? Нельзя покинуть реальный мир, если у тебя есть незавершенные дела или потаенные страхи.
– Тут есть время все обдумать, – согласилась Кора, не понимая, к чему он клонит.
– Да-да. Отпустить злобу, простить близких… Какая прекрасная задумка!
Гвидо с неожиданной ненавистью посмотрел в потолок. Спина и холка его шла рябью, точно сдерживая поток блестящих черных перьев, скрывающихся за напускной человеческой оболочкой.
– Ты ведь уже давно здесь, – вспомнила Кора. – Сколько примерно?
– Не знаю. Не считал! – Он хлопнул в ладоши. Гнев прошел так же быстро, как и радость. – Вот чего я не пойму, так зачем они выбрали тебя? Такую глупую, плаксивую, жалкую девчонку.
– Спасибо.
– Ты даже не успела пожить толком, но тебя сходу бросили в пучину мироздания – решать чужие проблемы. Проблемы тех, кто видел больше тебя.
– Быть может, у меня талант? – предположила Кора сумрачно.
– Хах. И то верно.
Они замерли друг напротив друга. Кора мысленно ругала себя за то, что не взяла соль, готовясь к худшему. Гвидо думал о чем-то своем.
– Знаешь, я был знаком с другим смотрителем, – продолжил он внезапно. – Он чем-то напоминал тебя. Такой же невзрачный, не нужный реальному миру человечек. Его обманным путем заставили подписать договор, и бедняга долго не мог понять, что кругом творится.
– Что с ним стало?
– Сошел с ума. Ровно через месяц. В ту пору люди были впечатлительные, не то что сейчас. Тогда я еще верил… Впрочем неважно, – Гвидо хмыкнул и повернулся на носках. – А ты знала, что мы ведь можем видеть, как меняется мир? Хоть это и клетка, но в ней хотя бы есть окна.
Что-то смущало ее в рассказе ворона.
– Гвидо, почему ты живешь в каморке? Где твоя комната?
– Угадай.
– Это связано с твоей ненавистью к смотрителям?
– Горячо.
– Он не смог помочь тебе? Не смог выполнить твое посмертное желание?
– Ай, тот старикан даже не стал нас слушать! Бегал туда-сюда, да рыдал в углу, – с удовольствием вспомнил Гвидо. – Хорошие были времена.
– Тогда что? Я не понимаю. Если только… – она ухватилась за ниточку осознания, – ты не знаешь. Не знаешь, что тебя удерживает. Или не помнишь.
Призрак медленно зааплодировал.
– В точку. Нельзя покинуть общежитие, если ты ничего о себе не помнишь. Такие вот правила. Я проторчал здесь целую вечность. Наблюдал за тем, как вереницы умерших появляются и исчезают в небытие, пока я остаюсь на месте. Без прошлого, без будущего. Прекрасная участь!
Затем, не удержавшись, вдруг вцепился в Кору:
– Но ты как-то смогла освободить ту ненормальную! Узнала, кто она и как умерла, хотя вы даже не были незнакомы!
– Верно.
– Это все меняет. Я много думал – почему бы не попробовать? А что я теряю? – Гвидо схватил Кору за лицо, приблизил к себе и страстно прошептал: – Мне нужна твоя помощь, пастушка. Я решил перестать тебя доставать, если поможешь мне в одном дельце.
– Хочешь узнать, кем ты был при жизни?
Поняв истинную причину его странного поведения, она перестала вырываться – все равно бесполезно. Хватка призрака чем-то напоминала момент, когда кожа примерзает к железу на морозе.
– Да! Огонь и пропасть, конечно, хочу! Ты поможешь мне, я помогу тебе. Ты ведь хочешь понять, как отсюда свалить, не так ли?
Она замялась.
– Я прав?
– Да. Наверно.
– Согласна, она согласна! Все это слышали! Значит, мы теперь друзья. Можешь звать меня Гвидончик, как называла меня матушка. Или «о, боже, только не ты» – как все остальные. Осталось лишь закрепить наш уговор чисто дружеским поцелуем!
Он вдохновлено потянулся к ней губами, и Кора поняла, что с нее хватит. Оторвав липкие руки от щек, она отбежала на безопасное расстояние, поправила прическу, и только затем сказала:
– Обойдемся без формальностей. Я обещаю, что постараюсь узнать о тебе что-нибудь. А ты с этого момента будешь мне помогать и докладывать обо всем, что происходит в общежитии в мое отсутствие. Хорошо, договорились?
