Недаром оперуполномоченный Поляков носит имя святого Георгия Победоносца. Ему поручают самые трудные и запутанные дела, из которых он, благодаря своему меткому аналитическому уму и тонкой интуиции, гарантированно выходит победителем и распутывает паутину преступлений. Повезло Георгию Полякову и в любви. Но всё преходяще, и семейное счастье, как вода сквозь песок, уходит в небытие. На смену полноценной жизни приходит одиночество и ощущение бессмысленности и бесцельности существования. Что же станет утешением для мужчины, выходом из тупика и застоя, маяком для движения вперёд? Содержит нецензурную брань.
Книга написана в содружестве с полковником милиции в отставке
М.М. Полянским.
В городе дождик – что манна небесная! После надоевшей духоты, пыли и выхлопных газов проезжающих машин потянет лёгкой прохладой, грудь дышит, не надышится озоновым воздухом, насыщенным влагой, чистотой и нежной свежестью. Выглянет солнышко, засветится всё навстречу дневному светилу, засверкают, засеребрятся под ослепительными лучами лужи, ручейками сбегающие в канализационные стоки, и вот уже модницы, ловко обходя их, весело и уверенно зацокают каблучками по асфальту. А в деревне и того лучше, хотя асфальта по улицам, кроме райцентра, нет нигде и в помине. После продолжительных раскосых дождей в вечном, глубоком и просторном небе установилась роскошная яркая синь, в воздухе, напоенном и умытом каплями дождя, такая невинность и целомудрие, что сердце немеет от восторга. Томится, мается порой сиротливая душа, прикованная, как цепями, к человеку, порочному и грешному, к определённому Богом месту и времени! Вольной птицей хочет взлететь к океану небесному! С высоты гор, что виднеются вдали, хочет дотянуться, прильнуть, как к матери родной, к простору Вселенной.
Оперуполномоченный Георгий Михайлович Поляков, высокий, молчаливый средних лет мужчина, всю дорогу погружённый в свои думы, глубоко вздохнул. Когда доехали до места, вышел из милицейской машины, приветливо кивнул водителю и, чуть сутулясь из-за большого, под метр девяносто роста, зашагал к зданию райотдела милиции, куда приехал в командировку из области по поводу убийства человека. Он и поехал-то на задание в этот раз не очень охотно, полагая, что местные милиционеры и сами справятся с этим делом. Но полковник Ефимов заметил, что у тех дело зашло в тупик. Нужен свежий, незамыленный глаз.
– Здравия желаю, товарищ майор! – вскочив со своего места, поприветствовал начальник районного отдела седоусый капитан Иванов Георгия Михайловича, вошедшего в его кабинет. – Рад видеть вас. Надеюсь, нормально доехали? Обед для вас давно готов, потом банька. А завтра уж начнёте следствие… – Иванов улыбнулся, желая получить одобрение вышестоящего по званию.
– Ну, нет! – протянул Поляков, крепко пожимая капитану руку. – Сначала в морг, посмотрим труп, потом всё остальное, – добавил он, придерживаясь того правила, что прежде всего должен загрузить мозг, дать работу для него. Пока он обедает, отдыхает, кора головного мозга выдаст соответствующую оценку полученной информации. А это, в свою очередь, ускорит следственный процесс – не век же ему протирать штаны в этом захудалом местечке. Он знал, что не скоро успокоится, разум его будет до тех пор анализировать все детали и версии, пока не подскажет, не представит, не выдаст картину произошедшего убийства.
– Вы уж простите, – задетый тем, что областной представитель не оценил его гостеприимства, протянул начальник милиции. – Но, я думаю, вам никогда не найти убийцу!
– Почему? – удивлённо приподняв густо заросшие брови, майор пытливо поглядел большими серыми глазами на немолодого блюстителя порядка районного масштаба.
– Потому что убитому Куприянову, обладающему, скажем, прямо-таки скверным, сварливым характером, желали смерти многие, – капитан скептически скривил рот, адресуя своё пренебрежение отчасти и прибывшему, как ему показалось, выскочке-майору. – Задира был страшный – не любили его мужики, били часто! Мои сотрудники, можно сказать, вдоль и поперёк прочесали село. Всех подозрительных допросили, никаких следов!
– Поживём – увидим! – хмыкнул оперуполномоченный и добавил загадочно: – Цыплят по осени считают!
Он понимал, что, кроме профессиональных навыков и методов, при расследовании необходимы тонкая интуиция, логика и аналитический ум. Себе, особенно своей интуиции, он верил! У него было особое чутьё на любую мелочь, которая может стать главной и решающей при поиске убийцы, иначе собранный материал по делу будет лежать мёртвым грузом, как на этот раз у местных сыскарей, и не даст ожидаемого эффекта.
Водитель милицейского «УАЗика» высадил их с капитаном Ивановым, возле больничной ограды, откуда виднелось в окружении двухэтажных лечебных корпусов приземистое серое здание морга. Поднявшись на низенькое каменное крыльцо, открыли дверь в чистенькое, холодное помещение с белым кафелем на стенах и «кирпичной» плиткой на полу, где их встретил смуглолицый, лет под 30, далеко не в свежем халате медбрат. Он подвёл их к лежащему под простынёй трупу Куприянова, сам деликатно удалился в подсобку.
– Его нашли на берегу реки Бугурусланка, когда он, завёрнутый в одеяло, с прикреплённой для груза железкой, всплыл, и его прибило течением к зарослям камыша,– рассказывая, Иванов открыл вспухшее, отливающее синевой лицо мертвеца. – Получение черепно-мозговой травмы, по мнению эксперта, стало возможным или при падении, или при нанесении удара твёрдым и тупым предметом.
– В одеяло был завёрнут? Явно не хитроумное преступление – дилетанты, – пробормотал Поляков, разглядывая рану на затылке мертвеца. – А во что он был одет, Прохор Митрофанович?
