На что Шолохов потратил премию? Он не обманул шведских журналистов: в Австралию, конечно, не поехал, но мир посмотрел. Дочь писателя Светлана свидетельствует: «Сталинскую премию в 1941 году папа отдал в Фонд обороны, Ленинскую – на восстановление школы, в которой он когда-то учился, Нобелевскую же оставил себе. Он потратил ее на то, чтобы показать нам, детям, Европу и Японию. На машине мы объездили вдоль и поперек и Англию, и Францию, и Италию». Кстати, другой советский гражданин, не писатель, а физик Александр Прохоров, лауреат 1964 года, также с разрешения советской власти открыл счет в иностранном банке, потратив премию на семью, которую он брал с собой во время частых командировок на Запад. Это видится очень правильным решением, ведь родные лауреата в немалой степени внесли свой посильный вклад в его достижения.
В гости к Шолохову приходили очень разные люди. В марте 1969 года, только что вернувшись из Финляндии, он встречался в московской квартире с молодыми писателями. Рассказал он следующее: «Я, будучи в Швеции, познакомился со Стейнбеком. Ему передали приглашение зайти в гости. Но он, как мне рассказали, постеснялся зайти. Я тогда к нему пришел. В разговоре среди иного прочего спросил у него: „Знаком с Хемингуэем?“ Отвечает: „Знаком“. Еще спросил: „Встречаешься с ним?“ – „Нет, – говорит. – Один только раз“». Интересно, Хемингуэй интересовался у Стейнбека, знаком ли тот с Шолоховым?
С 1975 года писатель приезжал в столицу все реже. Чаще его видели в так называемой «кремлевской больнице», где врачи всеми силами пытались поддерживать иссякающие жизненные силы тяжело больного писателя. Здоровье (внезапный микроинсульт!) не позволило ему присутствовать на грандиозном юбилее в Большом театре в мае 1975 года. А празднество задумывалось большое – был создан даже Всесоюзный юбилейный комитет. Шолохов с супругой специально приехали в столицу для участия в заседании, но в итоге трансляцию торжественного вечера он смотрел по телевизору из больницы. Помимо ордена Сухэ-Батора от Великого народного хурала МНР и прочих орденов и премий, хорошим подарком стала и новая квартира в Филях на улице Звенигородской, дом № 18.
Шолохова трудно уличить в тщеславии. Интересный разговор как-то состоялся у него с писателем-соцреалистом Михаилом Алексеевым, автором романа «Хлеб – имя существительное». Последний спросил: «Михаил Александрович, а не кажется ли вам странным, что вы полковник и я полковник?» Ответ Шолохова прозвучал так: «А тебе, Миша, не кажется странным, что я лауреат и ты лауреат, я депутат и ты депутат, я секретарь и ты секретарь, я Герой и ты Герой?» И возразить нечего. К семидесятипятилетию – в мае 1980 года – Шолохов был удостоен второй «Золотой Звезды» Героя Социалистического Труда, что на тот момент было большой редкостью. Дважды герою полагался прижизненный бронзовый бюст на родине: его установили в 1981 году. Через три года, 21 февраля 1984 года, писатель скончался здесь же, в Вешенской. Во дворе дома (ныне музей) его и похоронили.
Увековечение памяти началось немедля – в 1985 году Зубовскую площадь переименовали в площадь Шолохова. Народ взбаламутился: площадь вроде бы небольшая, а жалко московскую топонимику! В прежние годы никто бы в Московском горкоме КПСС и не обратил внимания на протесты граждан, но на дворе вовсю уже развернулись перестройка и гласность. Тогда в 1988 году имя Шолохова изъяли с карты старой Москвы, найдя ему место в спальном Новопеределкино. Ныне улица Шолохова очень даже оживленная. Памятников в Москве писателю сейчас сразу два – на Волжском и Гоголевском бульварах.
Алексей Щусев: Документы и материалы. М., 2011.
Встречи с прошлым. Вып. 8. М., 1996.
Дневник Елены Булгаковой. М., 1990.
Интервью с внучкой архитектора К.С. Мельникова Е.В. Каринской // https://daily.afisha.ru/archive/gorod/architecture/chto-proishodit-s-domom-melnikova.
Л.Н. Толстой в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1978.
Литературная жизнь России 1920-х годов: В 2 т. М., 2005.