Михаил Шолохов узнал о присуждении премии не в Москве, а на охоте на озере Жалтыркуль в 300 километрах от казахского города Уральска. Рыбалка и охота были его страстью. Писатель любил пострелять, особенно в птиц: гусей, уток, куропаток, вальдшнепов. Охота была для него не только одним из главных увлечений в жизни – нередко замыслы будущих книг рождались у Шолохова именно на природе. Быть может, по этой причине Михаил Александрович никогда не был сторонником отношения к охоте как промыслу. Однажды, поехав за очередной добычей, Шолохов вернулся ни с чем. Дело не в том, что он не смог подстрелить ни одной птицы, а совсем наоборот: ему стало их жалко: «Я смотрел и восхищался. Гуси летят над головой в пятнадцати – двадцати метрах, утки тоже близко подлетают. Ружье лежит в стороне. Стрелять не хотелось – птицы, как в курятнике, к охоте не располагает… Перестрелять и съесть все можно, а потом потерянного не восстановишь…» Часто охотился писатель в Западном Казахстане. Охотничья братия любила Шолохова, уважая его за мудрость и мастерство. Как-то раз бывалые люди ему посоветовали: «Михаил Александрович, попробуйте залезть на верблюда, с него стрелять гораздо удобнее: птицы верблюда не боятся, близко к себе подпускают!» Но Шолохов отказался, сказав, что это не охота, а промысел. Это не для него. Никогда не приносил он с охоты и крупных трофеев. Осуждая иных метких стрелков за жадность, писатель говорил: «Хватит безжалостно грабить природу, пора и честь знать!»
Тот знаменательный день вышел удачным. «День 15 октября 1965 года был успешным во всех отношениях. С утра я закончил главу, которая мне тяжело давалась. Потом на охоте двумя выстрелами убил двух гусей. А вечером узнал о присуждении мне Нобелевской премии», – рассказывал писатель. Еще утром в Вешенскую позвонил Ларс Брингерт, собственный корреспондент шведской газеты «Дагенс Нюхетер» в Москве, сообщив радостную весть. Отсюда информация ушла в Уральский обком КПСС, где и разыскали новоиспеченного лауреата. Чтобы Шолохов смог поблагодарить Нобелевский комитет за большую честь, за ним из Уральска выслали трехместный самолет. Текст телеграммы писатель сочинил в кабинете первого секретаря обкома партии, а на вопрос корреспондента «Правды» «Как отражается сам факт присуждения Вам Нобелевской премии на теперешнем укладе Вашей жизни?» Шолохов ответил: «Меня трудно выбить из седла. Работаю, отдыхаю, пью великолепный казахский кумыс, изредка, когда промерзну на охоте, разрешаю себе стопку казахской арака – и твердо уверен в том, что вскоре после поездки в Стокгольм закончу первую книгу „Они сражались за Родину“. Все в порядке, как говорили на фронте!»
В Швецию Михаил Александрович отправился 2 декабря 1965 года из Москвы поездом со своей большой семь ей: супругой Марией Петровной, детьми Светланой, Александром, Михаилом и Марией. С писателем поехали заместитель заведующего отделом культуры ЦК КПСС Ю.С. Мелентьев (будущий министр культуры РСФСР), а также кинооператор Л.Б. Мазрухо, редактор Ю.Б. Лукин и переводчик Марк Теплов. Поезд довез их до Хельсинки, где Шолохову заказали фрак, а женщинам – вечерние туалеты, полагавшиеся по правилам нобелевской церемонии. 7 декабря на машинах отправились в Турку, где сели на теплоход «Свеа Ярл» до Стокгольма. В тот же день приплыли в шведскую столицу, где их встретил совпосол Н.Д. Белохвостиков. Поселились в «Гранд-отеле», в зале которого прошла большая пресс-конференция с участием местных и иностранных журналистов. Вопросы были разные:
«– Что вы будете делать с деньгами?
– Я поеду в Южную Америку и Австралию и не буду давать никаких интервью.
– Если ваши произведения проданы тиражом в 42 миллиона экз., то можно стать капиталистом?
– Советская власть не так глупа, как вы думаете. Если бы она допустила, чтобы я стал капиталистом, то я приехал бы сюда к вам на собственной прогулочной яхте, не правда ли?»
Фрак пришлось заказывать за границей, потому что в СССР в сжатые сроки его пошить не смогли. 29 ноября Шолохов обратился к властям за разрешением взять с собой семью и с просьбой выделить ему в долг 3 тысячи долларов с дальнейшей их отдачей из полученной премии. Министерство финансов с согласия ЦК КПСС выделило Шолохову валюту, которой хватило на приобретение фрака, белой рубашки, жилетки, бабочки, черных лаковых ботинок 39-го размера, а также норкового манто для жены и нарядов для дочерей. Фраки сыновьям пришлось брать напрокат в Стокгольме.