Примечательно, что в советское время о Второве если и вспоминали, то с уважением, подчеркивая его ведущую роль как «видного представителя монополистического финансового капитализма в России». Так его значение в развитии экономики царской России трактовала Большая советская энциклопедия. Вот только по сравнению с Мамонтовым, Морозовым, Щукиным имя его не осталось в истории, несмотря на то что состояние его превышало капиталы всех их, вместе взятых. Что сейчас, сто лет спустя, значат его капиталы? Сергей Щукин вкладывал деньги в произведения искусства, благодаря чему его и вспоминают. Картины из коллекции братьев Щукиных ныне и в Эрмитаже, и в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Так же и с Третьяковыми. Второв деньги приумножал, строя заводы и фабрики, при советской власти национализированные, потому и стерлось его имя из народной памяти, хотя он в больших масштабах занимался благотворительностью, помогая деньгами учебным и просветительским заведениям, а также малоимущим. Восстанавливая историческую справедливость, в Электростали в 2002 году установлен памятник Второву.
Второв не покинул Россию после октябрьских событий 1917 года, хотя, поспеши он с выездом, смог бы прекрасно устроиться на Западе. Вероятно, выжидал. Шла Гражданская война. В условиях отсутствия у новой власти каких-либо существенных рычагов влияния на отдаленные российские губернии, свободная от большевиков Сибирь надумала отделяться. В июле 1918 года Временное Сибирское правительство, заседавшее в Омске, приняло Декларацию о государственной самостоятельности Сибири, а кандидатура Николая Второва рассматривалась на пост министра торговли в новом правительстве. Никто не удивился бы, если бы он занял и пост сибирского премьер-министра, – таков был авторитет Николая Александровича.
В декабре 1917 года он был арестован. «Вчера арестован Второв – хозяин банка „Юнкер“ – и много других. Назревает всеобщая забастовка», – узнаем мы из дневника москвички Прасковьи Мельгуновой-Степановой. Среди остававшейся в Москве буржуазии пошел ропот: если уж Второва взяли, то до нас тем более доберутся! Однако продержали его лишенным свободы недолго, слишком масштабной была фигура Второва: завод в Электростали как раз в ноябре 1917 года и выдал первую сталь.
Одна из интереснейших версий неожиданной гибели Второва связана с убийством германского посла Мирбаха, случившимся две недели спустя – 6 июля 1918 года. Произошло это неподалеку, в другом арбатском переулке – Денежном (дом № 5, строение 1). Принимая решение о покушении на Мирбаха, верхушка партии эсеров посчитала, что «в интересах русской и международной революции необходимо в самый короткий срок положить конец так называемой передышке, создавшейся благодаря ратификации большевистским правительством Брестского мира. В этих целях Центральный комитет партии считает возможным и целесообразным организовать ряд террористических актов в отношении виднейших представителей германского империализма; одновременно с этим ЦК партии постановил организовать для проведения своего решения мобилизацию надежных военных сил и приложить все меры к тому, чтобы трудовое крестьянство и рабочий класс примкнули к восстанию и активно поддержали партию в этом выступлении». Убийство Мирбаха Яковом Блюмкиным послужило сигналом к восстанию левых эсеров.
При чем же здесь Второв? Уже упомянутая выше современница Мельгунова-Степанова 19 марта 1918 года отметила в дневнике: «Второв продает банк [Юнкера] немцам. Общая ориентация буржуазии крупной – немецкая». Это был крупнейший банк в империи, купленный Второвым еще в 1915 году. Контора банка находилась на Кузнецком мосту, ныне дом № 16/5. Таким образом, не исключено, что эсеры приложили руку и к ликвидации Второва, решившегося на сделку с теми самыми представителями германского империализма.
На прощание со Второвым собралась вся оставшаяся в Москве буржуазия. Очевидцы вспоминают и делегацию рабочих, трудившихся на предприятиях Второва, с венком, украшенным надписью: «Великому организатору промышленности». На заводах Второва из рабочих не вили тридцать три веревки, заставляя гнуть спину от зари до зари, условия работы и оплаты по тем временам были достойными. Сохранились воспоминания одного из рабочих: «Служащие заводоуправления были приглашены в Москву на похороны, в том числе и я вместе со своим отцом. Гроб с телом находился в роскошном особняке. Такого дворца я никогда в жизни не видел и был удивлен чудесными висячими люстрами, чудесными картинами русской природы, зимними пейзажами с бело-голубым фоном, я ходил по особняку и любовался. Я и раньше был несколько раз в Третьяковской галерее, но сравнить это никак невозможно. Особенно было много картин с сибирскими пейзажами. Мне казалось, что я не уйду из особняка, но панихида заканчивалась».