Сердце бешено билось в груди, пот выступил на лбу. Накатила тошнота, горло жгло, желудок неприятно сжимался. Блейку нужно было прийти в себя. Пробормотав извинения, он развернулся и нырнул в толпу. Пролетел мимо портрета женщины в бумажном медицинском халате и бросился прямиком в туалет.
Блейк закрыл дверь с тихим стуком. Борясь с тошнотой, он оперся о раковину, мрамор был прохладным под его горячими руками.
Если бы он поел, возможно, его бы вырвало. Уговаривая себя держаться, Блейк неплотно заткнул раковину и набрал воды. Его тело дрожало от тревоги. Блейк наклонился над раковиной и уставился в маленький вихревой поток воды. Все бесполезно. Как бы Блейк ни старался, все, что он видел, — это безжизненное лицо отца, медленно превращающееся в лицо Жак.
Он умылся ледяной водой. Холод — как раз то, что нужно, чтобы прийти в себя. Вытерев лицо бумажным полотенцем, Блейк глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Пора вернуться на вечеринку. Вернуться к Жак.
И надо придумать, как заставить ее принять верное решение.
Жак рассматривала портрет женщины, сидящей на столе для осмотра. Ее ноги прикрывала простыня. Взгляд Жак был хмурым и задумчивым.
— Я бы не хотела, чтобы это висело у меня на стене, — легко произнесла она, не замечая смятения, в котором пребывал Блейк. — Но я надеюсь, что ты предложишь цену за одну из тех женщин, которые ждут…
— Меня не интересуют эти картины, Жак, — грубо прервал он ее, пытаясь успокоиться и подавить нарастающий гнев.
Или хотя бы сделать вид.
Жак удивленно на него посмотрела:
— В чем проблема?
— Прямо сейчас, — начал он, изо всех сил стараясь приглушить голос, — проблема в твоем глупом упорстве отложить свадьбу. А еще в том, что мать моего ребенка каждый день проводит в опасной части города.
Жак развернулась к нему, словно приготовившись к битве. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она заговорила:
— Список правил не убережет тебя от беды. Мир полон опасностей.
Блейк усмехнулся, выказывая презрение к банальности ее утверждения. Эту банальность он ненавидел больше остальных.
«Это была случайность, Блейк. Смерть твоего отца — не твоя вина».
— Некоторые районы хуже других, и ты прекрасно это знаешь, — возразил он.
Просто очередной досадный жизненный факт из многих, которые Жак обычно игнорировала.
— Теперь мы семья, и мы должны подтвердить это официально.
Жак медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь сдержать бешеные эмоции, рвущиеся наружу.
— У этого ребенка большая семья. Мама, папа и любящая бабушка, которая будет печь ему или ей ужасные кексы на день рождения. А Никки будет замечательной тетей, — произнесла она и, отвернувшись, перешла к следующей картине.
Неожиданно Блейку в голову пришла ужасающая мысль. Жак ведь может и отказаться. Она может никогда не произнести «да».
Блейк был вынужден наблюдать за ней боковым зрением. Жак с ее наплевательским отношением к безопасности, чьи действия привели не только к увольнению, обвинению и тюрьме, но также угрожали ее здоровью и даже жизни, выводила его из себя.
И Блейк должен был волноваться еще больше, так как теперь поведение Жак отражалось не только на ней самой, но и на ребенке.
Страх обуял Блейк, он решительно последовал за ней.
— Жак, — произнес он, приблизившись, — почему ты отказываешься узаконить наши отношения?
— Послушай, Костюмчик. — Она развернулась и посмотрела ему в глаза. — Я всегда мечтала о семье. Но…
— Так выходи за меня, — попросил он.
Ее глаза блеснули. Жак выждала несколько мгновений, прежде чем ответить.
— У меня уже есть официальная семья, — произнесла она низким голосом. — Я уже давно решила, что мне не нужен мужчина, чтобы вести полноценную жизнь. Твоя мать, сестра и наш ребенок — вот семья, которая мне нужна, — закончила она и направилась к следующей картине.
Блейк пораженно замер, уставившись на спину Жак; ее слова эхом отдавались в его голове.
Она никогда не скажет «да».
Прошло несколько секунд, прежде чем Блейк смог пошевелиться и вновь последовать за Жак.
Его страх разросся до угрожающих размеров, придав ему сил притвориться спокойным.
— Может, прекратишь убегать от меня? — спросил он, схватив Жак за руку и развернув к себе. — И почему, черт возьми, ты всегда ведешь себя неразумно?
Она резко вскинула голову, лицо ее побледнело. Мурашки побежали по спине Блейка. Он знал, что только все испортил.
Неразумная.
Слово не выходило у Жак из головы. Неразумная. Или, как сказал когда-то ее бывший парень Джейк, сумасшедшая.
Воспоминание, будто сверло, вкручивалось в сознание. Лицо Жак побледнело. Душа ее кровоточила. Она машинально положила руки на живот, ища силу у шрамов, олицетворявших битву, которую она вела в прошлом и которую выиграла. Ужасных демонов, с которым она столкнулась и которых сразила.
Самый большой шрам можно было почувствовать сквозь шелк платья. Чуть ниже — в целости и сохранности — лежал ребенок.
«Ты — борец, Жак. Ты — борец».
