– Об этом, об этом, – пробурчал Ронни.
– Так вы не предполагаете даже, что могло произойти? – спросил Морис.
– Любовница, – выкрикнул Ронни, – была у него любовница или нет?
Мистер Шатц как-то тяжело и обречённо вздохнул.
– Его любовницей была физика, господа. Наука, понимаете?
– Понимаем, – сказал Морис, – вы можете нам дать его домашний адрес?
– И адрес университета, в котором он работал, – сказал Ронни.
– Но он работал в Принстоне, – удивился Шатц.
– Вот-вот, адрес этого самого Прин… как там его? – уточнил Ронни.
– Хорошо, наверное будет лучше, если я всё же запишу, – сказал учёный и, вздохнув ещё раз, пошёл к письменному столу.
– Странный какой-то этот учёный, да, Морис? – спросила Глория, когда они уже вышли из кабинета и прошли достаточно, чтобы никто их не услышал, – и всё-то у него хорошо, и Ланье хороший, и лекция его хорошая. И Бога у него уже не церковь, а физика открыла.
– А Бога открыли? – удивился Морис.
– А как это называется?
– Не знаю.
– Официальный представитель – церковь же?
– Кого представитель, Бога?
– А как ещё сказать?
– Не знаю, – задумался Морис.
– Ну не физика же.
– Не физика, – согласился он.
– И всё у него хорошо, подозрительный тип, – не унималась Глория.
– Так если лекция и правда была хорошей.
– Ты не зришь в корень, Бенджи.
– Не-а, он никогда не зрит, – согласился Ронни, – а какой корень?
– Такой, что, когда у кого-то всё хорошо, на самом деле всё плохо.
– Да, подозрительно, когда всё хорошо, – кивал Ронни.
– Ага.
– Когда человек всем доволен.
– Да.
Они замолчали.
– И всё-таки у него была любовница, – не выдержал Ронни.
– А мне кажется, его убили. И он уже давно в реке, под каким-нибудь мостом рыб кормит.
– Между прочим, трупы – отличный корм, Глория.
– Фу, чёрт тебя дери, Ронни, я аж есть расхотела.
– И зря, здесь отличная столовая. Я это носом чую.
– Может, мы перекусим, а?
Столовая находилась этажом ниже. Морис не хотел ничего есть. Он взял лишь содовую и ждал за столом, пока эти двое заставляли свои подносы. Морис посмотрел на часы. Полдесятого. Когда он уходил из дома, Саманта ещё спала. Он надеялся вернуться к вечеру. Странным было то, что никаких предпосылок к повторному покушению на Саманту не было. Никто не следил за ними, не проникал в её дом. Морис поставил сигнализацию на её особняк и переадресацию на телефонный номер. Любой звонок, поступивший к ней, автоматически перешёл бы ему на сотовый. Но никаких подозрительных звонков или сообщений за все эти дни не приходило. Морис как-то подумал, что можно было поместить Саманту в гостиницу, и вчера даже предложил ей это. Из самых лучших побуждений. Но она не приняла предложение, а кажется, даже обиделась. Она думала, её выгоняют, она думала, что мешает ему.
Но Морису никто не мешал, он и не думал её выгонять, он даже привык уже спать на полу, на синем надувном матрасе. Морису было неудобно держать человека в столь стеснённых условиях, ему было стыдно, что у него, у взрослого мужчины, не то что квартиры нормальной нет, у него даже дивана для гостей не имеется. «Нужно будет купить диван», – решил он, когда Глория и Ронни с полными подносами подошли к столу.
– А я всё же думаю – любовница! – не унимался Ронни, разрезая бифштекс. – Всё летит к чертям, когда заводятся любовницы, скажи же, Бенджи.
– Чего я тебе скажу? У меня любовницы-то никогда и не было.
– У тебя нет, а у жены твоей был, любовник, в смысле, и всё полетело к чертям.
– Но не у неё же полетело, а у меня. У неё всё хорошо.
– А это не важно, у кого хорошо, важно, что у кого-то плохо.
– Точно, – сказала, Глория, разрезая стейк, – он тут прав, во всём виноваты любовницы и любовники, в общем те, кто не к месту. Каждый должен быть на своём месте, как в шахматной партии, да, Ронни?
– Именно.
– А если не на своём, то всё – пиши пропало.
Тут Глория замолчала и перестала жевать, ей вдруг открылось, почему всё в её жизни было не так: она постоянно была не на своём месте, каждый раз, и каждый раз её сбрасывали с доски. Она была той самой фигурой, что лежит рядом с жизнью, но уже не играет в неё.
– Вот я и говорю, слышишь, Глория?
– Слышу, да.
– Была у меня одна любовница, ну не у меня, а в деле моём, я тогда в Колорадо работал. Так вот, там один мужик, ну, назовём его везунчик, ноутбук дома забыл, а там отчёт, понимаешь. И домой не поедешь, совещание уже вот-вот. И звонит он тогда жене. Милая, так мол и так, зайди на мой компьютер, найди отчёт в папке такой-то… какое жилистое мясо, они его недожарили, что ли…
– Ну!
– А, ну и вот, в папке такой-то и пришли мне его по почте.
– А в компьютере что? Фото?
– Хуже.
– Ну!
– Пароль.
– Какой?
– Сладкая Николь.
– А жену не Николь зовут?
– Тогда не было бы истории, Глория!
– А, ну да.
– Так жена ему говорит: «Пароль-то давай». А он ей: «Забыл, – говорит, – забыл тут, и всё». А начальник отчёт требует, и работу потерять ему никак нельзя.
– Ну и? Сказал?
– А то! Сказал! И отчёт она ему не прислала, и работу потерял, и тарелкой по голове получил. Вот тебе и любовница.
– Да, – протянула Глория.
– Да не было у этого профессора никакой любовницы, – встрял Морис.
