– Прошлое, Инес? Да, его можно изменить, только мы о том не узнаем, потому как уже будем в изменённом настоящем.
Он задумался и продолжил:
– Или же мы можем изменить то прошлое, ту вариацию прошлого, которая никак не связана с нашим настоящим. Время, Инес, имеет разветвлённую структуру, как железнодорожные пути. Тебе стоит только повернуть стрелку, и поезд направится в другом направлении. Это вопрос выбора. А направлений – бесчисленное множество, и если изменить прошлое не на нашем направлении, а на параллельном нашему, то и настоящее не изменится. Изменится лишь наше восприятие себя. Своих поступков.
– В психологии есть такой приём, – вдруг вспомнила Инес, – человека, который пережил трагедию в прошлом, скажем в детстве, погружают в состояние гипноза и заставляют поверить в то, что никакой трагедии не было. Ему буквально переписывают память. Заменяют одни события на другие. Ему говорят, что он должен видеть, он это видит и думает, что помнит именно это.
– Так, может, он тем самым и меняет прошлое, может, он и правда перезаписывает его?
– Нет, дорогой, это мы меняем его воспоминания.
– Но мысленно он возвращается в прошлое?
– Мысленно – да.
– Значит, он его и меняет мысленно, и откуда вам знать, изменилось оно или нет?
– Это звучит как какая-то фантастика, дорогой, – улыбнулась Инес.
– Любое открытие в физике когда-то звучало как какая-то фантастика, Инес, любое открытие.
Сегодня Ланье ждали в университете, ему пообещали новый кабинет. Декан, что впервые за несколько лет решил зайти в кабинет учёного, был оглушён воем вентиляционной трубы, которая к тому же так некстати сдула его накладку, прикрывающую лысину. Он не мог допустить, чтобы уважаемые люди, спонсоры и профессора из других не менее уважаемых университетов пришли знакомиться с профессором Ланье вот в этот кабинет.
Ему выделили новый. О чём и должны были сообщить в телефонном звонке, что случится прямо сейчас.
– Я подойду, – сказала Инес.
Ланье всё так же расхаживал по кухне.
Инес поблагодарила кого-то и положила трубку.
– Вот с кем ты сейчас говорила?
– С деканом.
– А когда ты с ним говорила?
– Сейчас.
– И какое, по-твоему, это «сейчас», уже прошлое или ещё настоящее?
– Думаю, настоящее, дорогой.
– Почему же?
Инес не отвечала, совсем необязательно было отвечать, он и сам мог себе ответить, что, собственно, и делал сейчас.
– А завтра оно будет уже прошлым? – спросил он.
– Полагаю, что так, – улыбнулась Инес.
– Но почему? Значит, суток достаточно, чтобы настоящее стало прошлым, а пары секунд нет?
– Я не знаю, дорогой.
– Ты понимаешь, какой это абсурд, Инес. Ты понимаешь, что звонок случился во времени, неразграниченном времени… Чего он хотел?
– Тебе дали новый кабинет, Альберт. Тебя приглашают в университет.
Он уже был не там, не в тех стенах, не с теми людьми, но ему нужно было вернуться – у жизни, даже такой сумасшедшей, как эта, есть свои правила. К тому же он видел, как счастлива Инес, и ему совсем не хотелось огорчать её.
– Хорошо, я сегодня заеду.
Инес выдохнула и улыбнулась.
– Ты не разбирала почту?
– Да, – спохватилась Инес и стала рыться в кипе газет, счетов и рекламных листовок. – Тебе письмо, – протянула она небольшой конверт.
Распечатав его, профессор принялся читать.
«Дорогой мой друг Альберт. Пишет тебе твой давний знакомый Анри Шатц. Если ты вспомнишь, мы встречались на физической конференции в 1997 и 2001 годах. С тех пор я так и работаю в университете Бронкса, но уже не преподавателем, а заведующим физической кафедры. Я был приятно удивлён твоим прорывом в физике. Ты умнейший человек, которого я когда-либо знал, и для меня было бы большой честью пригласить тебя к себе. До меня дошли слухи, что с недавних пор ты занимаешься не только теорией, но ещё и преподавательской деятельностью, – на этой фразе Ланье наморщил нос, – и занимаешься, – продолжил он читать, – где это, ах вот, – и занимаешься преподавательской деятельностью, в связи с чем хотел попросить тебя провести хоть одну лекцию для моих студентов на любую выбранную тобой тему.
Буду ждать твоего звонка. С уважением твой друг А. Шатц».
Ланье сложил письмо обратно в конверт, положил тот во внутренний карман пиджака, решив позвонить Шатцу с работы.
– Кто это, Альберт?
– Мой давний знакомый. Его очень заинтересовала моя теория. Он только недавно открыл физический факультет и вот приглашает меня провести лекцию.
– Но ты же терпеть не можешь лекции.
– Я же не буду никого учить, Инес. Я лишь поделюсь своими мыслями. Это очень важно – делиться мыслями, озвучивать их. Как правило, после этого приходят новые и новые. Надо съездить. Не сейчас. Чуть позже.
Ланье стоял в своём новом кабинете и слушал лекцию декана о важности и необходимости своей персоны для университета.
– Наши спонсоры, – говорил декан, – очень заинтересованы вашей теорией. Если вам и правда удастся доказать связь между квантовой природой разума и квантовой запутанностью частиц, возможность влияния на время только лишь силой мысли – это изменит всё.
– Нужно ввести человека в определённое состояние, – сказал Ланье.
– Что, простите?
