Часов в десять утра мы уходили с Сунгача. За плечами у нас одни только ружья — все остальное в доме. Дорога вела берегов Ханки, на котором изредка встречались заброшенные домики пастухов. Километров через двадцать перед большим, пересекавшим дорогу болотом мы присели отдохнуть. Наше внимание привлекли два трактора с тележками, появившиеся на противоположной стороне возле стоявших там стогов сена. Сено они почему-то брать не стали, а направились через болото к нам. Каково же было наше удивление, когда мы увидели за рычагами тракторов наших сунгачских знакомых — Брагина и Ланового! Они махали нам руками и смеялись, но за грохотом двигателей ничего нельзя было разобрать. Наконец они подъехали к нам.
—Живы?!—спросили они.
—Живы! — ответили мы.
—Тогда порядок. Садитесь!
Славные парни! Они не забыли о нас и после бури поехали выручать. Механик дал приятелям тракторы, но никак не мог понять, кем же мы им приходимся. Да, никто из нас не состоял ни в каком родстве — все мы были просто охотниками и провели всего лишь две ночи под одной крышей.
Часа через три, погрузив лодки и все свое имущество, мы прощались с Ханкой. Молча стояли и смотрели на нее. Падал крупный пушистый снег. Пришла зима.