Красная клякса чужого корабля в голоэкране за это время трансформировалась в серебристую каплю. Вдруг она опоясалась несколькими разноцветными окружностями, «Радиан» заметно вздрогнул и в голоэкране в сторону серебристой капли прочертились несколько разноцветных штрихов. Прошло мгновение и серебристая капля утонула в белом коконе из которого, ещё через мгновение, во все стороны брызнули серые струи непонятно чего. Прошло ещё мгновение и Ан-Бартова резко прижало к спинке кресла.
— И что теперь? — произнёс он, направляя свой вопрос в адрес капитана.
— Попытаюсь увеличить поток энергии в кроссфлекторы. Будем убегать до тех пор, пока сможем. Будем надеяться, на то, что прийти в себя от нашей атаки экипажу чужого корабля понадобиться какое-то время и нам удастся уйти. Что будет потом, даже не хочу гадать, — совсем тихо произнёс Гри-Дан.
Ничего не сказав, Ан-Бартов поднялся и тут же почувствовал, как большая сила тяжести тянет его вниз. Он попытался сделать шаг — это удалось с трудом.
— Не рекомендую покидать кресло, — раздался голос капитана. — Большое ускорение создаёт большую силу тяжести. Вне кресла это может пагубно сказаться на организме даже геора.
Ничего не ответив, едва переставляя ноги, Ан-Бартов повернулся и направился к выходу из зала управления, намереваясь пройтись по кораблю и углубившись в своё информационное поле, возможно найти там какой-то выход из сложившейся ситуации, так как он, за свою долгую жизнь, уже побывал в не одной переделке и из многих из них находил приемлемый выход.
Выйдя в коридор, Ан-Бартов попытался ускорить шаг, но с трудом лишь смог стать на цыпочки. Состроив гримасу досады, он продолжил путь, громко шаркая обувью.
К его удивлению двери многих кают и лабораторий корабля были открыты и участники экспедиции сидели в креслах, уставившись в голоэкран, который был в каждой каюте, наблюдая за приближающимся чужим кораблём, который вновь отображался в голоэкране жирной красной кляксой, но которая разгоралась всё ярче и ярче.
Уже в первой каюте с открытой дверью Ан-Бартов хотел накричать на участников экспедиции, за открытую дверь, но вспомнив о большой силе тяжести, с гримасой досады, отправился дальше.
Но пройтись по кораблю Ан-Бартову долго не удалось, вскоре он почувствовал, как к его ногам будто оказался привязан неподъёмный груз и они начали отказываться двигаться. К тому же, внутри его тела, где находилось искусственное сердце, начались какие-то странные толчки, будто сердце начало работать с перебоями. У него создалось впечатление, что его организму не хватает кислорода. Он поморщился, вспомнив о предупреждении главного реаниматора о возможной проблеме с его сердцем и развернувшись, направился в медлабораторию корабля.
Главного реаниматора в медлаборатории не было, но Лан-Ита была на месте, но тоже сидя в кресле, смотрела в голоэкран. Ан-Бартов, с большим трудом прошаркав подошвой обуви по полу медлаборатории, подошёл к свободному креслу, которое стояло рядом с креслом, в котором сидела Лан-Ита, сел и откинувшись в нём, прикрыл глаза. С плеч будто начал сваливаться непомерный груз.
— Тебе плохо? — тут же раздался громкий голос Лан-Иты, наполненный тревогой.
— Гри-Дан предупреждал, что будет трудно, но я не внял его словам, — негромко заговорил Ан-Бартов, открыв глаза. — Уже лучше. Наверное я останусь здесь на некоторое время, тем более, что голоэкран в медлаборатории есть. Где Ник-Рад?
— Шеф ушёл в восьмую каюту. Что-то непонятное произошло с одним из биологов. Будто у него сердце остановилось, — в голосе Лан-Иты продолжали слышаться нотки тревоги.
— Видимо оказался вне кресла, — произнёс Ан-Бартов. — Я тоже почувствовал какие-то перебои в работе сердца, потому и пришёл сюда.
— Я введу стимулятор, — Лан-Ита попыталась встать, но тут же, буквально свалилась назад в кресло. — Ну и ну!
Она опять попыталась встать, но Ан-Бартов положил руку ей на плечо.
— Не стоит. Я себя уже хорошо чувствую, а стимулятор придётся вводить уже тебе, а я это навряд ли смогу сделать при такой силе тяжести.
Он легонько тряхнул Лан-Иту за плечо и убрал от неё руку — при перемещении руки назад, в своё кресло, почувствовав её изрядно возросший вес.
В медлаборатории наступила тишина.
Ан-Бартов сидел уставившись в голоэкран наблюдая, как красная клякса чужого корабля разгорается всё ярче и вдруг будто сбросив с себя красную краску, трансформировавшись в серебристый мерцающий контур, который вначале будто неподвижно висел в пространстве, а затем начал скользить по ходу движения «Радиан», будто намереваясь зайти ему вперёд.
Ан-Бартов потянуло вперёд. Он понял, что «Радиан» начал торможение.
— Что произошло? — раздался негромкий голос Лан-Иты.
— Насколько я понимаю, — принялся объяснять Ан-Бартов, — чужой корабль догнал «Радиан» и теперь находится от него на расстоянии вытянутой руки. Уверен, у нас сейчас будут большие неприятности.
Опираясь на подлокотники, Ан-Бартов поднялся и повернувшись, шаркая обувью, направился к выходу из медлаборатории. Торможение было ещё более резким, чем ускорение и потому идти было ещё труднее.