Первые полгода я просыпалась и засыпала, задавая себе эти вопросы. Дышала ими. Смотрела через них на окружающую реальность. Искала ответы в любом событии и человеке. И хорошо, что всё это время меня окружали по-настоящему замечательные люди, не позволившие окончательно свихнуться из-за постоянного чувства вины и самобичеваний…
Родственники матери забрали меня к себе сразу же после пожара и растили как собственную дочь. И пусть они и не нашли денег для моего обучения, но помогли устроиться на работу в кафе своих друзей, а самое главное, что даже и не подумали становиться между нашими с Дэваном отношениями.
– Скажите, – взглянула на меня намарафеченная красавица с ярко-накрашенными глазами. Не спорю, что макияж был вполне приличный, но куда больше подходил для вечера, а уж никак не для середины дня. – А макароны покупные или вы их сами готовите?
– Покупные.
– А какой фирмы?
– Простите, но я не знаю, – пожала плечами, пытаясь скрыть ироничную улыбку.
Бедная девушка вот уже полчаса не могла определиться между спагетти и пастой.
Фигура. Калории. Жиры. Углеводы…
Наблюдая за тем, с какой одержимостью некоторые посетительницы считают каждый лишний грамм принесённого блюда, я с какой-то детской искренностью радовалась тому, что, в отличие от них, мне ещё никогда не приходилось думать ни о чём подобном!
В детстве меня всегда называли тощей и костлявой доходягой. И из-за этой чрезмерной худобы довольно долго все считали, что ноги у меня кривые, а грудь так и вовсе начала расти только к началу старших классов.
– Узнать у повара, – по-хозяйски взглянула на меня девушка, откладывая меню.
– Хорошо. А вам молодой человек? – повернулась я к парню, который, по всей видимости, хотел, чтобы она сделала заказ ничуть не меньше, чем я.
– Оладьи с кленовым сиропом и зелёный чай.
– Одну минут, – улыбнувшись клиентам, я направилась на поглощенную работой кухню. Подобные капризы были не редкостью, так что я всегда выполняла их без лишних вопросов. – Оладьи с кленовым сиропом, Марк. А ещё посетительница хочет узнать марку наших макаронных изделий, – прикусила язык, насмешливо играя бровями.
– О, Боже! – недовольно фыркнул тучный мужчина, оставляя нарезку картофеля. – Как же мне уже осточертели все их причуды!
– Желание клиента – закон! – тожественно подняла ручку, словно цитировала королевский указ. – Так что нечего бурчать.
– Извините, это здесь работает Энни Кларк? – послышалось из зала. И этот голос я бы узнала не то что на гудящей кухне, а даже посреди бурлящего водопада!
Оттолкнувшись от стола, выскочив через качающиеся двери, я сразу же увидела около стойки Дэвана. Держа в руках огромный букет роз, он смотрел на меня, так откровенно улыбаясь, что внутри тут же начали порхать бабочки.
Его темные волосы были взъерошены, а серые глаза блестели, словно у пятилетнего мальчишки, который всего пару секунд назад взял в руки подаренного щенка. Высокий и красивый, с волевым подбородком, острыми скулами и аккуратными губами – этот мужчина всегда казался мне воплощением самой прекрасной мечты!
– Быть того не может… – аккуратно произнесла, прощупывая почву. – Ты что, серьёзно? – Дэв улыбнулся ещё шире, и я даже сама не поняла, как завизжала, срываясь с места.
Сердце колотилось, как у безумной, отдавая в висках барабанной дробью! Запрыгнув на него, не обращая внимания ни на посетителей, ни на то, как высоко, должно быть, задралась моя юбка, я готова была задушить Дэвана в объятиях!
– Мы сделали это, Эн! – довольно проговорил мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием. – Десять тысяч, Эн! Десять тысяч!
Красивые розы рухнули на пол, рассыпаясь по чёрно-белой плитке, и Дэв даже и не подумал жалеть их. Снова и снова наступая на огромные бутоны, он кружил меня, прижимая к себе с такой силой, что на какое-то мгновение я полностью перестала ощущать себя отдельным организмом.
Здесь и сейчас мы с Дэваном стали настолько едины, что я забыла, каково это, жить вне его объятий… И вне одного дыхания на двоих…
– Боже, Дэв! – наконец-то смогла взглянуть в счастливые серые глаза, чувствуя, как сжимается в груди от накативших слёз. – Кажется, это самый счастливый день в моей жизни!
– Предлагаю поднять бокалы за нашего дорогого Дэвана, – поднялась я, произнося тост в одном из лучших ресторанов Нью-Йорка. – За то, что он заставил оценить себя по достоинству и стал лучшим работником в первый же месяц!
– Поздравляем тебя, сынок! – улыбнулись дядя Фрэнк и Аманда.
– Поздравляю, братик! – потянулась к нам Викки, завершая тост звоном гордого хрусталя.
Такими нарядными и счастливыми я видела родителей Дэва только на вручении диплома об окончании Колумбийского университета. Мне всегда казалось, что дядя Фрэнк неосознанно принимал каждое его достижение на свой счёт, гордясь Дэваном сильнее всех на свете.
Ну а Аманда… Она была самым ярким представителем безвозмездной материнской любви, которую я когда-либо видела. Наверное, именно поэтому меня и приняли в качестве его невесты, даже несмотря на наше с ним родство.
– Я люблю тебя, родная, – поцеловал меня Дэв, укладывая руку на поясницу.
