В Ифни, на территорию, расположенную на юге Марокко, на краю Сахары, испанцы пришли довольно давно. В 1445 году они возвели на побережье крепость и назвали ее благородным именем Санта-Крус-де-Мар-Пекенья. Однако в 1524 году форт был разрушен маврами. Лишь в 1860 году испанцам удалось снова закрепиться в этих местах, но войти в Ифни они не отваживались до 1934 года, то есть до того времени, когда французы «умиротворили» последние уголки в Мавритании и Южном Марокко.
Приблизительно так же обстояли дела в Рио-де-Оро. Здесь португальцы еще в 1433 году создали поселение, которое продержалось очень недолго. Испания выдвинула свои притязания на эту территорию лишь в 1883 году при разделе Африки. Однако Испания никогда не располагала достаточными силами, чтобы без посторонней помощи завладеть этой областью. Ее колониальные успехи неизменно зависели от успехов французов в соседней Мавритании. Когда те были заняты подавлением племен, кочующих по пустыне, Испания охотно помогала им в этом. В начале 1957 года, воодушевленные успехами алжирской освободительной войны и предоставлением независимости Марокко, мавританские племена начали предпринимать вооруженные акции как против Испании, так и против Франции. Пустынный район Сегиет-эль-Хамра, относящийся частично к испанским владениям в Сахаре, а частично — к тогдашней французской колонии Мавритании, стал центром восстания. Французские и испанские войска действовали сообща. Сообща они выступили против Армии освобождения, которая в 1957 году предприняла попытку выгнать испанцев из Ифни. Только вмешательство французской авиации спасло испанцев от полного разгрома. Они вынуждены были в течение нескольких дней освободить почти всю страну. Остатки разгромленных частей отошли в порт Ифни в ожидании последнего штурма.
Бои в Рио-де-Оро затянулись до 1960 года, то есть до получения Мавританией независимости. С завоеванием независимости Алжиром 3 июля 1962 года свобода пришла в сердце Сахары. В начале 1969 года Испания решилась наконец вернуть Ифни Марокко.
Это произошло в первых числах июня 1962 года. Я сидел в свежевыбеленном помещении в марокканско-алжирском пограничном городе Уджда. Здесь размещался политический отдел алжирской национально-освободительной армии. Независимость стала реальностью, и здесь поняли, что ее надо встретить во всеоружии. А дел было невпроворот. Нужно было вернуть на родину сотни тысяч беженцев, которые эмигрировали в соседние страны, спасаясь от ужасов войны; нужно было восстановить разрушенное хозяйство; создать новый, жизнеспособный государственный аппарат; организовать систему народного образования и здравоохранения. Объем работы был огромен и нарастал с каждым днем. Я разговаривал с молодым образованным офицером о будущем, о ближайших планах. Назрела необходимость проведения земельной реформы и ликвидации безграмотности. Во время этой беседы зашел разговор о Сахаре. Мой собеседник необычайно воодушевился. Он нарисовал картину цветущей пустыни, зеленых оазисов, бьющих из земли источников, бурно развивающейся промышленности, гигантских плотин. Порывшись в шкафу, он достал оттуда книги и брошюры, заключения ученых, результаты обследования экспертов. Что это было? Далекое от реальности фантазерство? Разве не хватало дел на «цивилизованном» Севере, который так жестоко пострадал от войны, длившейся семь с половиной лет?
«Завтра мы превратим Север в цветущий край, послезавтра мы займемся Югом», — сказал уверенно мой собеседник.
Для него, для Алжира и почти для всех добившихся независимости государств Сахары цветущая пустыня не мечта о далеком будущем. Этот вопрос встал на повестку дня. Алжирцы не питают никаких иллюзий, они не верят в чудеса, они не настолько самонадеянны, чтобы считать, что эрги и хамады могут исчезнуть за несколько десятков лет. Однако необходимо и возможно приостановить упадок, охвативший Великую пустыню, надо добиться, чтобы Сахара снова стала тем, чем была в недалеком прошлом, то есть экономически жизнеспособным районом. Речь идет о том, чтобы пробудить оазисы к новой жизни, найти, а затем использовать полезные ископаемые, которыми так богата Сахара.
Но основное внимание надо уделить людям, тем разнообразным социальным прослойкам, которые сложились в пустыне в ходе тысячелетий. Жителей пустыни надо превратить в граждан XX века, а их жизни дать новое содержание.
На площади берберского селения между тремя касбами, то есть укрепленными кварталами, окруженными глинобитными стенами, царит небывалое оживление. Выросли ларьки и палатки, около них — множество людей с закрытыми лицами. Ревут верблюды, блеют овцы, кричат продавцы и покупатели. В тени палатки кто-то разглядывает транзисторный приемник, грудами лежат сорочки, демонстрируется магнитофон.
Сегодня здесь, на кромке каменистой пустыни, что тянется южнее уэда Дра, в оазисе Тиндуф, славном своими пальмами, встретились люди, живущие за тысячу километров друг от друга. А в старые времена Тиндуф был яблоком раздора между племенами и государствами.
