В то время как у мужчин тюрбан часто закрывает почти все лицо — видны только глаза, лица женщин открыты. На них традиционная рубаха из верблюжьей шерсти с большим карманом на спине слева (в нем носят грудных детей) и шаровары; поверх рубахи — туника, на голове — синий шарф.
В 1967 году, как раз накануне открытия мугара, в Тиндуфе была достроена посадочная площадка, что позволило доставлять сюда из Алжира товары воздушным путем. В честь этого события алжирская администрация освободила некоторые товары от пошлины. Так, например, можно было беспошлинно ввозить из Алжира, Марокко и Мавритании сигареты.
Лучшие наездники Западной Сахары показывали на мугаре свое искусство верховой езды на конях и верблюдах, и лучший из лучших получал награду.
Мугар — также праздник песни и танца. Торжественно и грациозно пританцовывают музыканты, окруженные седовласыми старцами. У каждого за плечом висит средневековый мушкет огромного калибра. Музыка внезапно и резко обрывается, грохочут выстрелы… Праздник в стране регейбатов…
Регейбаты — одно из самых многочисленных берберских племен в Западной Сахаре[29]. Мавры проникли сюда в первые четыре века нашей эры с севера, из Марокко, и подчинили себе оседлое темнокожее население здешних мест. После VIII века они приняли ислам. На рубеже XIV–XV веков в Мавритании появились макиль — племя, пришедшее из Аравии, — и после тридцатилетней войны покорили берберские племена. Однако вскоре победители в бесконечных распрях между собой почти истребили друг друга, так что берберам удалось шаг за шагом отвоевать свои первоначальные позиции.
Края, в которых разыгрывались эти события, французский исследователь Сахары Теодор Моно назвал «зловещей страной». «За сорок пять километров пути, — пишет он, — нам попалось лишь одно дерево — маленькая акация. Земля, оголенная бурями, обнаженная до костей, за столетия превращенная ветрами в сплошную пыль, — мертва. Ветер, свистящий над барханами, поет о давно прошедших временах, об оцепенелом сне земли, которая уже забыла, что такое дождь. Между скалами из песчаника, которые медленно, но неуклонно крошатся, ползают люди, цепляясь за скелет этой умирающей земли. Жалкие муравьи, они томятся от жажды и голода, они бредут по сыпучему песку, отнимающему у них последние силы, или до крови сбивают ноги на камнях, беспрерывно борясь против страшного ветра бесконечной равнины, то леденея от холода, то изнывая от зноя».
В этой пустыне, где кругом только песок или камень, оазисы встречаются крайне редко. Летом ветер с юга, с Гвинейского залива, приносит иногда немного влаги, но большую часть года с востока, из Центральной Сахары, дует харматтан — знойный суховей, убивающий всякую жизнь. Летом температура местами поднимается до пятидесяти градусов в тени, а зимой на плато, на высоте пятьсот-шестьсот метров, термометр падает до пяти градусов ниже нуля.
И все же растения отважились довольно далеко проникнуть в пустыню. Акация, уроженка юга Мавритании, дает смолу, некогда столь высоко ценимый гуммиарабик, который был важным предметом торговли и привлекал к здешним берегам голландских купцов. Один из них описал в XVIII веке торговлю гуммиарабиком, а также своих мавританских партнеров по торговле следующим образом: «Мавританцы при всем своем коварстве еще и флегматичны, что воспринимается белыми как наказание. Их невозмутимость и хладнокровие резко контрастируют с живостью европейцев. Последние хотят как можно быстрее заключить сделку, тогда как мавританцы, стремясь выпросить подарки и выручить сверхприбыль, прибегают к всяческим уловкам, чтобы затянуть эту процедуру. Европейцам не остается ничего другого, как последовать их примеру и подобно им вооружиться великим терпением. После этого все кончается обоюдным согласием».
На несколько недель земля покрывается здесь зеленой травой. И этого оказалось достаточно, чтобы пустыню пересекли караванные пути.
