— Позволь мне этим заняться. А ты больше ни о чем не беспокойся. Если тебе нужно что-нибудь из мебели, скажи мне, и я об этом позабочусь… Иначе…
— Иначе ты будешь делать все сам, без меня? — Джулиана больше не могла сдерживаться. — Почему ты хочешь так поступить? Я доказала, что могу заниматься хозяйством без тебя, и ты должен разрешить мне продолжить это дело. Это ведь также и мое имение. Я не могу целый день сидеть и вышивать, если в силах помочь тебе управлять Ллинвиддом.
Его лицо стало совсем мрачным, и Джулиана смягчилась.
— Я понимаю, ты думаешь наказать меня, сделав гостьей в собственном доме. Но разве ты не видишь, как это глупо? Вместе мы сможем сделать для Ллинвидда гораздо больше, чем ты один. И если мы должны жить как муж с женой…
— Жить как муж с женой? — Воган удивленно взглянул на нее. — Но в этом-то и вся загвоздка. Ты моя жена, только когда тебя это устраивает — в кабинете, на кухне. Но не в постели.
Джулиана густо покраснела. Аицо Вогана впервые за этот вечер стало суровым, хотя голос звучал обманчиво мягко:
— Ты приказала лакею вынести твои вещи из нашей спальни в Голубую комнату, хотя я недвусмысленно тебе это запретил.
Джулиана заложила дрожащие руки за спину. Она проделала это, пока Рис был в конюшнях, и велела лакею ничего не говорить мужу. Откуда же он узнал?
Словно бы услышав немой вопрос, он ответил:
— Помнишь, я велел слугам приходить ко мне, если у них есть вопросы. Они не так глупы и поэтому пообещали. Они понимают, кто хозяин в доме. Поэтому они сделали, как я сказал, и перенесли твои вещи назад.
Потрясенная услышанным, Джулиана попыталась отвернуться, но Воган схватил ее за руку и притянул к себе. Он наклонился к ней так, что его губы почти касались ее щеки.
— Ну так что, Джулиана? Я вижу, ты хочешь обладать главной привилегией супруги — быть хозяйкой в доме. Я признаю, что у тебя это хорошо выходит, и считаю, что недурно было бы управлять имением вместе. Но только при одном условии. — Когда он обвил рукой ее талию и прижался губами к ее волосам, стало совершенно ясно, каким будет его условие. — Обещаешь ли ты быть женою мне во всех смыслах? Обещаешь ли ты делить со мной постель? По своей воле?
Ей так хотелось ответить «да», особенно когда он был так близко и ей так легко было вспомнить то трепетное ощущение, которое вызывали в ней его поцелуи. Его дыхание на ее щеке было таким теплым и манящим, а его рука у нее на талии искушала ее сделать один шаг и упасть к нему в объятия.
Но Джулиана не могла принять это условие. Если она позволит ему таким образом купить ее, она скоро сама пожалеет об этом. Рис жаждет не ее, а ее тела. Он хочет видеть в ней бесчестную предательницу и в то же время заниматься с ней любовью. Вся ее гордость, все достоинство восставали против этого.
— Нет, — прошептала она. — Я не хочу делить с тобой постель до тех пор, пока ты не перестанешь видеть в любви еще одно сражение.
Рис отскочил от нее и прорычал:
— Прекрасно. Спи, где хочешь. Но приготовься к долгим дням вышивания и безделья. Потому что этот дом только тогда станет твоим, когда ты будешь принадлежать мне.
И Воган стремительно выбежал из комнаты.
Дарси торопливо шагал по направлению к дому Летиции. Беспокойство его было вызвано запиской, переданной ею накануне. Раньше Летиция никогда сама не просила его прийти. Она выжидала, пока страсть возобладает над ним и он прибежит к ней сам. Это и нравилось Дарси, и раздражало. Он не был нужен ей так же сильно, как она ему.
Но сегодня она вызвала его, и, вместо того чтобы сразу броситься к ней, как он поступил бы прежде, Дарси провел некоторое время в раздумьях. От излишней поспешности его удерживал страх. Он перебирал в голове все возможные причины, по которым Летиция могла захотеть его видеть, и ни одна из них не была приятной. Либо Воган поговорил с ней, либо привез какое-то известие от этого негодяя Пеннанта, либо… Он не решался даже и помыслить об этом: что, если Морган Пеннант вернулся живой и невредимый…
Дарси шел по извилистой тропинке, освещенной светом, падавшим из окон домика. Внезапно он подумал, что ему, пожалуй, следовало бы получше подкрепиться горячительным накануне такой встречи.
В доме царило зловещее молчание. Малыш Эдгар, должно быть, уже в постели. Обычно Дарси еще издали слышал, как Летиция снует по дому, хлопоча по хозяйству. С бьющимся от недобрых предчувствий сердцем Дарси толкнул дверь, не утруждая себя стуком.
Увиденное лишило его дара речи. Его возлюбленная Летиция была в объятиях незнакомого мужчины. Дарси почудилось, будто все его тело налилось тяжелым свинцом. В глазах потемнело, словно с яркого солнечного света он внезапно попал в мрачное подземелье. Подземелье, где бродят призраки. Ибо Дарси догадывался, кто этот незнакомец.
