– Я не виню тебя за желание жить. Жизнь самый ценный дар, данный нам богами. Завтра, когда ваш король пойдёт на переговоры, я отдам тебя ему. Надеюсь, ты будешь счастлива в браке.
– Шайдар… пожалуйста, дай мне с собой альмению.
– Нет.
– Почему? Она очень поможет мне.
– Зачем? – он резко развернулся и, схватив её за хрупкие плечи, затряс. – Ты же в любом случае готова отдаться королю. Зачем тебе ещё альмения? – его глаза опасливо сузились, полоская её глубокой синевой.
– Я не могу по собственной воле это сделать, хотя и знаю, что выхода нет. Но могу случайно выказать сопротивление, защищая свою честь, а потом случится зверское насилие и страшная смерть в болоте, включая и моего будущего мужа. А он ни в чём не виноват.
Лицо Шайдара покрылось тонкими серебряными полосами. Он втащил её в спальню, взял на руки и уложил на постель.
Валия не поняла, почему дух внезапно стал сердиться. Глаза изменились и приобрели вместо привычного синего, какой–то тёмный холодный оттенок, лицо засеребрилось снежным блеском. Он встал на руки над ней и зажал ногами.
– Шайдар, что с тобой?
Дух пробуравил ледяным взглядом и, резко наклонившись, яростно засосал губы. Она не на шутку испугалась такой внезапной перемены из нежного и галантного мужчины в требовательного и жестокого. Его руки болезненно сжали её грудь, а напряжённый член в штанах упёрся ей между ног. Бабочка хорошо его ощущала и затряслась то ли от страха, то ли сама ещё толком не поняла от чего.
Губы духа опустились на шею, и она почувствовала совсем не нежные поцелуи.
– Шайдар… не надо. Остановись. Ты же говорил, что не возьмёшь меня против моей воли, – её маленькие ладошки упёрлись ему в голую грудь. Ночные штаны, в которых он спал, были из такой тонкой ткани, что она очень остро ощущала его, будто каменное мужское орудие. Это чувство болезненно отдавалось во всём теле. Он сделал пару характерных движений и Валия вскрикнула. Этот звенящий крик отрезвил его.
– Почему же ты против сейчас принять меня, если готова отдаться королю по первому требованию? – его рука сдавила ей щёки. – Да, ещё просишь мою альмению, чтобы стать податливее. Как смеешь ты просить её у меня?
– Прости… – из лучистых зелёных глаз хлынули слёзы. – У меня нет иного выхода. Так было всегда, если король желает воспользоваться правом первой ночи, упираться – смерть. Пойми же, и не только моя, но и моего будущего мужа.
Шайдар отпустил её и встал.
– Уходи в свои покои. Завтра я отдам тебя вашему королю.
Валия вскочила, поправила платье и, сделав шаг к дверям, остановилась.
– Любовь ничего не значит в нашем мире. Есть долг и договорённость. Я засватанная невеста.
Эти слова его облили, как водопад. «Любовь? К кому? Что она имеет в виду?» – повернулся, но её уже не было в комнате. Она так тихо вышла, будто осенний лист пролетел над лесом.
Шайдар взял хрустальный бокал, чтобы выпить вина, и сжал его так, что хрупкое стекло треснуло. Ссыпал осколки на стол и, не обращая внимания на порезы, схватил кувшин и залпом выпил всё содержимое. В желудке сразу стало тепло, и он упал на постель, пытаясь уснуть. «Почему меня так волнует судьба этой маленькой бабочки? Почему я хочу её как умалишённый? Что эта глупая девственница мне может дать, если я познал столько разврата с нимфами, что хватит на столетия? Что со мной?» – серебряные полосы на щеках не стихали, и он ощущал физически, как покалывает лицо.
Валия, прошмыгнув в свои покои, прыгнула на постель и разревелась.
«Зачем король послал меня в этот лес за альменией? Почему я не погибла? Почему я хочу здесь остаться? В этом вечно промозглом лесу. С ним. Навечно с ним. Почему внутри всё колотится? Почему я горю от его прикосновений? Я – засватанная невеста за Фархада и должна выйти замуж. Должна отдать свою девственность королю. Это моя судьба».
Лавр вошёл в лес. За ним и его войско. Пройдя совсем немного, они увидели на широком пригорке сотни лесных жителей в боевых доспехах с мечами на изготовке. Бабочки тут же обнажили и свои мечи, выставив вперёд.
– Проклятые кабаны! – вскрикнул один из них.
Кабаны стояли рядами возле медведей. Их мощные торсы в бронзовых доспехах с гравировкой каждого клана: звериными свирепыми мордами блестели в лучах осеннего солнца. Лисы находились рядом с волками в более изящных доспехах, как статные и гибкие воины.
– В бой! – проорал Лавр и поднял меч вверх. Кланы сошлись двумя могучими силами. Мечи с орнаментами на широких лезвиях заиграли мелодию смерти. Лесная земля содрогнулась. Где–то заухали филины. Волки завыли и тоже вступили в бой за первыми рядами кабанов и медведей. Шайдар спокойно сидящий на широкой ветке старого дуба спустился на самую открытую часть пригорка и, подняв руки над головой, начал делать пасы. Вокруг в воздух поднялись сотни листьев, облепляя бабочек, мешая им биться.
Лавр и Фархад, увидев это, осознали, что с «живыми» листьями будет бороться очень тяжело.
