– Купила по случаю, взяла кредит в банке. Придумай что-нибудь, ты же у нас умная женщина и узнай, когда в университете заседание комиссии. С головой у меня все в порядке. Не возьмешь машину, пусть пылиться во дворе. Она оформлена на тебя, вплоть до страховки, а значит, теперь, это твоя головная боль.
– Заседание в пятницу в двенадцать, я к нему готова, а вот к Вашему сюрпризу я не готова. За что мне такой подарок? Как Вы умудрились все сделать в тайне?
– Пустяки. Дело житейское, как говорил Карлсон. Ты, Марина Дунаева, очень необычная, своеобразная женщина, мне раньше такие как-то не встречались. Я никогда не заводил романов с женщинами больше полугода, года, а уж интерн-женщина в моей жизни впервые. Но это лирика. Чем дольше продолжаются твои отношения с женщиной, тем она больше от тебя чего-то ждет, хотя в самом начале обязательств не предполагалось. Я понимаю, что привычка вторая натура. Ты к человеку привыкаешь и считаешь его своей частью. И чем больше ты ей даешь, тем быстрее растут ее аппетиты. Заметь, я не говорю о чувствах. Их, как правило, искренне не испытывает ни одна из сторон, – говорил он, глядя на Марину. – Ты другая. За год, ты ни разу не назвала меня по имени, и если не держала дистанцию, то только в постели, что мне очень нравилось. Ты была искренней, не играя своей роли. Ни разу не нарушила мой договор, с таким энтузиазмом работала и не ждала поблажек, что тоже нравилось. Я месяцев пять-шесть ждал, когда ты, ненавязчиво, станешь ставить мне условия, о чем-то просить и не дождался. Ты принимала редкие подарки от меня и меняла свой гардероб вовсе не для того, чтобы мне понравится. В самом начале, ты меня просто терпела, хотя для тебя это было морально непросто. Я не слепой и прекрасно видел, как ты «переступила» через свою гордость. Мне нравилась твоя искренность, прямота и выдержка. Месяца через два, узнала меня ближе, перестала себя казнить, и я почувствовал некую твою симпатию к себе. Ты не смирилась со своей временной участью, нет, в тебе, проснулся некий интерес к моей персоне. Я понял, что ты, девочка моя, «раскусила» меня гораздо раньше и стала для меня вроде отдушины: партнер, собеседник, своего рода психолог. Наша разница в возрасте в двенадцать лет не чувствуется рядом с тобой. Я впервые за многие годы почувствовал себя самим собой. Я делал и говорил то, что хотел и думал, не одергивая и постоянно не контролируя себя, боясь оказаться тобой непонятым. Это нельзя объяснить словами, это надо почувствовать. Я стал таким, каким был лет пятнадцать назад. Дело не в том, что я вдруг «помолодел», я просто вернулся в свое привычное состояние, которое забыл, страдая амнезией, когда тебе хочется жить здесь и сейчас. Именно жить каждый день, ну, и, заниматься любовью два раза в неделю. Я сделал очень удачный выбор, а ты оказалась не просто ученицей, отличницей. Из тебя, Дунаева, выйдет хороший доктор. Ты сможешь лечить не только тело, но и души. Если я не буду расти, ты быстро меня догонишь и перегонишь. У тебя есть хорошая черта: не делать карьеру, а расти профессионально, – говорил он, вставая из-за стола и подходя к ней. – Ты забыла, что через неделю у тебя Юбилей? – спросил он, положив свои руки ей на плечи. – Пусть это будет мой подарок тебе. Мы с тобой сможем быть, если не друзьями, то приятелями? Я не смог бы оставить свою подругу без подарка при расставании, а тут подвернулся случай. Скажи, ты завтра на прощальный ужин ко мне придешь? Обязательства ты свои выполнила и можешь отказаться, – спросил он, целуя ее, как ребенка в макушку.
– Я приду, обязательно приду. Кто останется вместо Вас?
– Морозов. Он мужик хороший, но риск не любит и интуиция хромает. Я думаю, тебя Игорь возьмет в ассистенты. Тебе уже сейчас можно работать самостоятельно, но правила у нас не совсем правильные. Потерпеть придется.
Марина тепло «простилась» с Воронцовым. Их прощальный ужин и ночь позволила обоим чувствовать себя уже свободными от каких-либо обязательств. Они расставались и могли позволить себе быть искренними, но не было сказано, ни слова о своих чувствах. Двадцать девятого числа Марина получила сертификат и приехала домой на своей машине. « Это моя специализация по хирургии, а это подарок себе к окончанию учебы, – сказала она родителям и сыну, протягивая документ. – Есть повод отпраздновать». Две недели отпуска она провела в деревне, и вернулась на работу, но уже в новом статусе. Десять дней она проработала с Воронцовым в одной бригаде, пока он не уехал в Москву. Это было большое испытание для обоих, но, ни одна из сторон не сделала шаг на встречу другой первым.
