Он вернулся в кабинет. В мусорном баке, среди окурков и бумаг, Эсер достал бутылку. На самом дне оставалось несколько глотков водки. Этого было недостаточно, чтобы выброситься из окна, но почти хватило, чтобы смыть противный осадок.
Он попытался представить хоть одного человека во всем проклятом мире, который был более одинок чем он сам. И пришёл у выводу, что таких не существует. Ещё сигарета. Ещё и ещё. Одна за другой, пока пачка не опустела ровно на половину.
Он посмотрел в открытое окно. Там было холодно и кажется пролетал небольшой снег. Он подумал о сове. Лили. Как она там? Не замёрзла ли? Почему не прилетает? «Ах да, мне же нужно сначала открыть компьютер. Только тогда она сможет появиться», — досадно подумал он, и тут же вспомнил. Стал одержимо копаться в бумагах и книгах на столе, швыряя их на пол.
— Где же оно? Я ведь точно сохранил его. Куда же я его подевал, — бубнил себе под нос, словно одержимый.
На столе осталась лишь одна книга, автором которой, он был сам. «По собственному следу», было незатейливо написано на монотонной обложке.
— Вот же оно. Настоящее. Она была здесь. Точно была, — вдохновенно произнес он, держа в руке серое оперение, спрятанное среди страниц своего произведения.
Странно, но он вдруг воспрял. В глазах появилась надежда, а в голове ясность. Он смотрел на совиное перо с таким задором и воодушевлением, будто держал в руках огромный золотой слиток. Но только для него оно было гораздо весомей. В сто крат дороже и сокровенней.
Снова ярко загорелся монитор, почти так же ярко, как глаза уставшего писателя, вновь вспыхнувшие вдохновением и целью. Он точно знал чего хочет от жизни, и на этот раз своего не упустит.
