Сознание вернулось к Эду Бартону внезапной и болезненной вспышкой, тотчас поглощенной непроглядным мраком. Понимание того, что он скован какой-то непроницаемо черной субстанцией, сразу же вызвало у него острый приступ удушья. Эд попытался сделать вздох и понял, что он не ощущает своего тела. Это обстоятельство одновременно и поразило, и рассмешило его. Эду показалось, что он снова вернулся в ту пору безвременья, когда сознание его и Ольги Браво было намертво сковано в теряющем энергию корпусе боевой машины, а рассмешило его то обстоятельство, что он, кажется догадался, с чем может соотнести такие ощущения.
Нет тела, нет тепла или холода, нет веса, нет ни малейшего лучика света. Кстати, нет даже самого времени! Есть только мечущееся от ужаса собственное сознание. Панического ужаса. Хотя в такой ситуации, вроде бы бояться было уже нечего.
Эд Бартон попытался было вспомнить тот мудреный медицинский термин на латыни, которым описывается нечто подобное, но только и вспомнил, что к этому ведет заболевание ботулизмом. Хотя что-что, а точный диагноз болезни беспокоил Эда совсем уж в последнюю очередь, поскольку его новое тело вообще не могло ничем болеть, как впрочем не могло оно и быть повреждено чем либо менее мощным, нежели одновременное попадание в него сразу из десятка, а то и двух, станковых бластеров. При таких обстоятельствах на ботулизм ссылаться было совсем уж глупо.
– Так, так. Чем же это меня звезданули? – Поинтересовался про себя Эд Бартон – Похоже, мне далеко не все известно про наших милых и очень сообразительных потомков.
Испытывая свое новое тело, Эд извел чертову прорву всевозможных ядов, кислот, щелочей и прочих малоприятных химикалий. Его новое тело, так же как тело Натали и Сержа, по меньшей мере на это никак не реагировало, поскольку имело совершенно иную биохимическую и молекулярную структуру. Не реагировало оно и на большинство жестких излучений, которые Эд испытал на себе, в разумных, как он полагал, дозах. Впрочем, определяя эти самые дозы, Эд Бартон прекрасно сознавал, что нормальную человеческую плоть эти эксперименты прикончили бы в доли секунды. Для его же нового тела даже мощный поток быстрых нейтронов, идущий от термоядерного реактора со снятым защитным кожухом, воспринимался, как ионный душ для простого галакта.
