Такой подбор сине-зеленых тонов, задававший цветовую гамму прихотливому узору, похожему на раскраску какой-то рептилии, красиво сочетался с ажурными узорами на серебристом, переливающимся фоне. Это платье должно было составить одну огромную семью из нескольких сотен тысяч живых бриллиантов и сейчас было еще трудно судить, каким оно будет, когда Натали оденет его на себя и бриллианты Макса соприкоснутся с её нежным, алебастрово белым телом.
Во всяком случае из всех трех антальских красавиц, обладающих ожерельями из этих камней, только на Натали они горели особенно ярко, словно стремясь подчеркнуть белизну её кожи и ее необычную, удивительную красоту. А может быть все объяснялось тем, что её телу была присуща какая-то другая, более мощная энергетика.
Усевшись на вертящийся табурет, папаша Рендлю вооружился специально сконструированным для этой цели инструментом, который снимал с бриллиантов Макса свинцовые облатки и устанавливал их на кончик прозрачной пластиковой иглы, с которой они легко переходили на манекен, поверх которого был надет чехол из плотной, черной ткани. Наливка, свалившая с ног Веридора, совершенно на него не подействовала, движения его были точны и уверенны.
Этот старый солдат так загорелся идеей подарить Натали платье, сделанное собственными руками, что совершенно не обращал внимания ни на что другое. К проблемам, возникшим на Бидрупе, он отнесся просто, – нужно провести тщательную разведку, выявить слабые места противника и нанести по нему сокрушительный удар. При этом папаша Рендлю даже не сомневался в том, что Анталу это будет по силам.
Поскольку Веридор Мерк счел необходимым включить его в состав своей экспедиции, все задачи в которой, впрочем, вполне мог решить в одиночку Нэкс, он воспринял это не как приказ, а как просьбу друга. Приказа он ждал только теперь в связи с положением на Бидрупе, но поскольку обладал огромным опытом в подобных делах, не ожидал его скоро. На то, что произошло в одночасье на этой огромной планете, он взирал со спокойствием и сдержанным чувством гнева.
Рендлю Калвишу, человеку исключительно добродушному и миролюбивому по характеру, была противна сама мысль об агрессии, насилии, жестокости и тем более о таких вещах, как зомбирование, тем более массовое. Он на собственном опыте испытал, что такое быть зомби, подчиняться чужим приказам, видеть и понимать всю их чудовищность и не иметь сил противиться им.
Железный Рен был зомбирован практически по той же методике, что и остальные люди, жители Бидрупа и Хельхора. Все они уже были дезомбированы, но, к сожалению не таким способом, который был бы приемлем для дезомбирования девятнадцати с лишним миллиардов человек. Их тела, из которых были удалены не только головной и спинной мозг, но и все нервные клетки, были пропущены через реаниматор и теперь эти люди были беспомощны, словно новорожденные младенцы. Многие с нетерпением ждали, когда к ним вернется память, чтобы задать кое-какие вопросы, но к общей картине это могло добавить всего лишь несколько, теперь уже незначительных, штрихов.
О том, чтобы дезомбировать Бидруп таким образом, разумеется не могло идти и речи, Нэкс, которой уже проанализировал такой план решения проблемы, счел, что потеря трех четвертей населения планеты, слишком большая цена за победу над врагом, вторгшимся в Обитаемую Галактику Человечества откуда-то из бесконечных глубин Вселенной. Железный Рен, не смотря на то, что имел на погонах всего лишь скромные майорские звезды, имел более чем достаточный опыт в планировании и проведении боевых операций не то что планетарного, а даже межзвездного масштаба и потому смотрел на военную сторону этой проблемы с полным спокойствием.
На данном этапе, когда обстановка на Бидрупе еще не была ясна до конца и никто не знал расстановки сил противника, майор Калвиш не делал даже первых прикидок армейской операции и потому, по большей части, молчал. При этом у его друзей не возникало и тени сомнений на его счет, уж кто, кто, а Веридор Мерк прекрасно знал о его стратегических талантах и потому относился к его молчанию с уважением.
По части планирования Железному Рену не было равных среди большинства генералов, под началом которых ему приходилось некогда служить и он прекрасно помнил те времена, когда его командир и друг, в то время командовавший максимум батальоном космического десанта, порой не только подвергал приказы командования жесточайшей критике, но бывало что и вовсе отказывался вести своих людей в бой. После таких случаев он исчезал на день, на два, а затем начальство отдавало другой, подчас совершенно невероятный приказ, который, не смотря ни на что, затем на поверку оказывался вполне выполнимым.
