Мы почти сразу начали жить вместе, когда решили встречаться, и до сих пор тут, в нашей квартире у МКАДа. Спустя четыре года отношений я не так представляла свою жизнь. Мама, сестра, подруга — все начали продвигать идею, что нам неплохо бы пожениться. И в какой-то момент я сама поверила в нее. Намекала, говорила прямо, но Рома отшучивался и все повторял, что сейчас не время.
Сначала нужно купить квартиру. Конечно, в ипотеку. Потом машина. В отпуск неплохо бы съездить за границу.
Кстати об отпуске…
От размышлений меня отвлек менеджер банка, который, наконец, соизволил мне ответить.
— Банк «Стандарт». Меня зовут Ангелина. Чем могу помочь вам?
— Здравствуйте, Ангелина. С моего счета были сняты почти все деньги и переведены на имя некой Георгиевой А. Как такое могло произойти?
— Минуту.
Пока Ангелина упорно что-то печатала на клавиатуре, я уже примерно понимала, кто такая Георгиева А. и кто перевел ей деньги. Но почему-то от неверия решила все же позвонить в банк.
— Все верно. Деньги были переведены с вашего совместного с Воронцовым Романом счета. Мой коллега звонил ему для одобрения перевода, Роман все подтвердил.
— А почему не связались со мной?
— По правилам пользования вашего вклада мы можем получить одобрение кого-то одного из владельцев.
— Ясно.
— Маргарита, подскажите, у вас еще будут вопросы? Я бы порекомендовала вам открыть свой персональный счет под 16% годовых…
— Спасибо, Ангелина. До свидания.
Я грубо бросила трубку, выдохнула и пошла в спальню. Я знала, Рома не спал. Он лежал, уставившись в телефон и мечтательно чему-то улыбался. Видимо, мое выражение лица было слишком красноречивым, поэтому он первый заговорил со мной:
— Малыш, что с тобой?
— А может с тобой что-то? — в моменты гнева мне сложно было играть в спокойствие. Я хотела наброситься на Рому, начать избивать его руками и ногами.
— Рит… что за тон?
— Зачем ты перевел все наши отпускные деньги своей матери?
— Захотел и перевел, — Рома тут же перешел на ответную грубость, чтобы защититься от моего напора.
— Как это захотел? Мне послезавтра вносить деньги за тур. Где я их сейчас возьму?
— Значит, позже переведем.
От его логики мне хотелось выть. Если я не переведу моей подруге и по совместительству турагенту Свете завтра всю сумму, с поездкой можно попрощаться.
— Мы не можем позже, иначе эту путевку выкупят другие туристы.
— Ну и ладно! Я вообще не хотел в этот грязный и душный Египет. Что там делать? В прошлом году опять нашего сожрала акула. Спасибо, я не хочу быть следующим.
— Причем тут акулы. Мы должны были ехать к пирамидам, в пустыню…
— Тем более, Рит, жара и пустыня. Сомнительная перспектива отдохнуть.
— Ром, но это была моя мечта. Ты же знаешь, — я смягчила свой тон, чтобы Рома хоть немного почувствовал себя виноватым и попытался исправить ситуацию.
— Ритуль, ну съездим мы в твой Египет. Давай летом полетим. И в море покупаемся, и пирамиды посмотрим.
— Летом там будет такая жара, что ты и минуты на улице простоять не сможешь, — я понимала, что этот разговор ни к чему не приведет. Рома не слышал меня.
— Тогда поедем в Турцию. Там и море без акул, и all inclusive. Я видел недавно рекламу отеля 18+, хотя бы нормально отдохнем, — он пошло подмигнул, встал с кровати и начал медленно идти на меня. Я знала, что он собирается делать. Но привкус горечи во рту и подступающее отвращение от одного вида Ромы заставили меня резко отойти на пару метров. Ни о каком сексе не может быть и речи.
Хотелось плакать от бессилия. Он знал, насколько важно мне было попасть в Египет. Детская мечта. Глупо, но я так долго планировала эту поездку, что теперь даже не понимала, как жить дальше. Как будто вот это стало последней каплей наших, итак, бесперспективных отношений. Я больше не хотела ни за что бороться и стараться. Лучше вот сейчас обрубить все и не мучаться.
Наши отношения с Ромой были непонятными. Да, именно так я могла бы описать их. Встретились на тусовке с общими друзьями, разговорились, потом на несколько месяцев пропали из жизни друг друга. А во вторую встречу почему-то решили стать парой. Рома постоянно избегал разговоров о совместном будущем, не знакомил меня с родителями, придумывая сотни причин. Отшучивался, когда я говорила о семье и детях. И сейчас я, дура, поняла, что была просто удобной подушкой. Всегда под боком.
— Ром, ты меня любишь? — по его глазам легко можно было понять, что вопрос ему совсем не понравился. Так спрашивают перед чем-то серьезным. А Ромочка не любил взрослых разговоров.
— Ой, Рит, как мы перешли с отпуска до этой мути?
— Это очень простой вопрос, если я тебе дорога.
— Ну, конечно, дорога. К чему это вообще? Хорошо, я был не прав, но прошлая теплица мамы сломалась, и я хотел порадовать ее на юбилей…
— У твоей матери скоро юбилей?
— Да…был позавчера, — очередной испуг в его глаза и голосе и очередная волна гнева во мне.
— То есть у твоей мамы был юбилей, а ты не позвал меня? Рома, мы встречаемся уже несколько лет, а твоя семья даже не знакомится со мной. Почему? Я не подхожу вам? Не тот фасон? — в моем голосе были и обида, и злость, и усталость.