– Я понимаю. Иногда я чувствую себя так же, но ты знаешь, что я рядом и днем и ночью, мармеладка. Если тебе понадобится, чтобы я сел в самолет, я всегда готов. Как в детстве, когда я спал у тебя на полу, когда тебе снились кошмары. Возможно, сейчас я далеко, но, если понадоблюсь, я всегда могу подключиться к FaceTime.
Если у меня и есть слабое место, то это семья. Я бы сделал для них все на свете. Меня бы здесь не было сегодня, если бы не те жертвы, на которые они пошли ради меня. Особенно в том, что касается бейсбола. Я обязан им всем.
– Я люблю тебя. Спасибо, что позвонил, хоть сейчас и 6 утра. Я вернулась домой поздно после адского свидания, так что ничего, если я перезвоню тебе?
– Конечно, – я беру свою спортивную сумку с крючка на двери и бумажник со стола. – Я иду в спортзал, потом на занятия, но я вернусь домой позже. Думаю, мне следует упомянуть, что у меня теперь есть сосед…
У нее перехватывает дыхание.
– Сосед? Он горячий?
– Рози, – ворчу я. – Единственное, что ты должна считать горячим, это суп и вода в ванной, помнишь? Мы это уже проходили.
– Перестань пытаться защитить мою добродетель, Риз. Мне восемнадцать, и я женщина. К тому же я потеряла девственность в шестнадцать на заднем сиденье побитой «Тойоты». Больше нечего защищать.
С моих губ срывается вздох, когда я засовываю бумажник в карман спортивных штанов.
– Я сейчас под машину брошусь.
Рози смеется, и, хотя у меня из ушей течет кровь, я тоже смеюсь.
– Мой новый сосед по комнате – девушка. Я расскажу тебе о ней позже.
– Девушка? – она задыхается. – Быть не может. Боже мой, ты не можешь просто сказать мне, что поселил девушку в своем долбаном доме, а потом положить трубку. Это неприемлемо, Риз. Подожди, ты сказал маме и папе? Она твоя девуш…
– Пока, мармеладка. Поговорим позже. Люблю тебя.
Я нажимаю отбой и вешаю трубку, прежде чем она успевает закончить допрос третьей степени. Так ей и надо за комментарий о девственности.
В тот же миг мой телефон вибрирует от сообщения, которое, как я уже знаю, от нее.
Посмеиваясь, я тихонько открываю дверь своей спальни и пробираюсь на кухню. Я иду почти на цыпочках, что трудно сделать парню с моим ростом и весом в двести фунтов.
Вив провела здесь всего одну ночь, и я все еще пытаюсь привыкнуть к сожительству с другим человеком, особенно с тем, в которого я хочу вбивать свой член двадцать четыре часа в сутки. Не уверен, что здесь должен соблюдаться надлежащий этикет.
На кухне тихо, и когда я подхожу к шкафчику, чтобы достать свой протеин, то замечаю написанную от руки записку на обороте пакета с едой на вынос из Jack’s.
Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моим губам, когда я снова перечитываю записку. Прямо рядом с пакетом лежит протеиновый батончик. Я беру его, вскрываю упаковку и проглатываю буквально за две секунды, а затем понимаю…
Она протянула оливковую ветвь, и, черт возьми…
После чертовски долгого дня занятий я возвращаюсь домой только после девяти вечера.
Измученный и чертовски голодный, я чувствую, что в этот момент мог бы съесть весь дом. Обычно я беру еду в столовой или кидаю в сумку что-нибудь протеиновое, но сегодня утром меня отвлекла записка Вив. Я весь день думал о ней.
Я закрываю за собой входную дверь, вешаю ключи на крючок рядом и направляюсь на кухню.
Я мечтаю о фарше из индейки, который собираюсь приготовить. Надо признать, вкус у него дерьмовый, но мне нужно подкрепить организм, а я не могу сделать это с помощью фастфуда. Мой желудок урчит почти как по команде. Направляясь прямиком к холодильнику, я протягиваю руку, чтобы открыть его, и останавливаюсь, когда чувствую запах своей подмышки.
Черт, это отвратительно. Ладно, сначала душ,
Когда я заворачиваю за угол в коридор, то натыкаюсь на Вив, которая вопит во все горло и едва не выпрыгивает из своей кожи.
Все происходит так быстро, что я едва успеваю прийти в себя от мысли, что мои барабанные перепонки, вероятно, лопнули от ее крика, прежде чем сжатый кулак летит мне в лицо и попадает прямо в нос.
– Че-е-ерт, – стону я, зажимая нос, замечая, что рука тотчас покрывается кровью.
Вив только что разбила мне нос своим хуком справа, как чертов Рокки.
Мои глаза слезятся, и боль распространяется от носа к скулам. Я уже знаю, что завтра у меня будет синяк под глазом. Я чувствую, как он пульсирует в такт с приливом крови к голове.
