Риз приподнимает бедра, делая пару неглубоких толчков, а затем следует за мной, обхватив мои бедра, и кончает внутрь с глубоким, гортанным стоном.
– Охрене-е-енно.
Мои стенки трепещут вокруг него, выжимая из нас обоих максимум удовольствия, пока я не падаю на него сверху, потная и удовлетворенная. Его сердце бешено колотится под моей щекой, дыхание сбивается после того, что, без сомнения, является лучшим сексом в моей жизни.
Его рука ложится мне на спину, и мы лежим так настолько долго, что я чувствую, как мои веки тяжелеют под аккомпанемент ровного ритма его сердца, убаюкивающего меня. Его обмякший член все еще внутри меня, наша общая смазка покрывает нас обоих, но никто из нас не двигается.
Он просто…
Я смеюсь, думая, что делаю это мысленно, пока он не спрашивает:
– Над чем ты смеешься, сладкая? Не очень приятно для моего самолюбия, когда я все еще внутри тебя.
Я поднимаю голову и, подперев ее руками, смотрю ему в глаза.
– Именно так… Я просто подумала, что… ничей член еще не был во мне
Его брови взлетают вверх.
– Ты держишь его в тепле. В этом что-то есть, понимаешь?
– Что?
– Это называется обогрев члена, – он ухмыляется. – Но не волнуйся, если ты будешь продолжать так извиваться, он скоро согреется и будет готов к работе.
Я запрокидываю голову, смеясь.
– Ты смешон.
– Я ничего не могу поделать с тем, что любимое место моего члена – внутри твоей киски.
Мне нравится, что даже когда между нами все так… интимно, это все равно воспринимается легким.
Веселым. Игривым.
Это всегда ощущается именно так, когда я с ним, и я не знаю: мне это нравится или это меня пугает.
Я все еще пребываю в блаженной эйфории после бала, когда в понедельник днем, на выходе из библиотеки после смены, мне звонит мама.
– Привет! – весело отвечаю я, засовывая блокнот обратно в рюкзак и направляясь к выходу.
– Привет, милая. Ты сегодня выглядишь бодрой. Я полагаю, вы с Ризом хорошо провели время на балу?
Это потому, что я провела все выходные, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за долгое время. Не только из-за Риза, но и из-за того, что впервые с тех пор, как поступила в университет, я почувствовала себя…
Меня гложет вина за такие мысли, но это не делает их менее правдивыми. Я ощущаю какую-то легкость.
– Да, так и есть. Это было невероятно, и я не могу дождаться, когда покажу тебе все фотографии. Одну я отправила тебе в воскресенье. Ты получила ее? – спрашиваю я.
– Да. Боже, Вивьен, ты выглядела такой красивой, – эмоции переполняют ее, когда она говорит. – Хотела бы я увидеть тебя в этом платье.
– Я тоже. Как прошел твой день сегодня? Все в порядке?
Мама, кажется, в гораздо лучшем настроении, чем во время нашего последнего разговора, и это приносит мне некоторое облегчение. Я сажусь в машину и кладу сумку на пассажирское сиденье, ожидая ее ответа.
– У меня все хорошо. Сегодня утром я позавтракала и немного позагорала во внутреннем дворике.
От удивления у меня отвисает челюсть. Обычно, чтобы это произошло, мне приходилось едва ли не умолять ее, поэтому я весьма удивлена, услышав это.
– Это потрясающе, мам. Уверена, было приятно находиться на свежем воздухе и чувствовать, как солнце греет твое лицо.
– Да. Я планировала сейчас пойти принять душ, но сначала хочу узнать, как ты провела время. Я люблю тебя, Вив. Всегда и навеки, помнишь?
Слезы наворачиваются на глаза, и я делаю глубокий вдох, чтобы сдержать их.
– Я тоже люблю тебя, мам. Я позвоню тебе позже, хорошо?
Мы быстро прощаемся после того, как обещаем друг другу созвониться позже. Я не ожидала, что наш разговор примет такой оборот, и внезапно расчувствовалась. Отчасти потому, что это заставило меня осознать, что ожидание худшего превратилось в привычку, и я ненавижу это в себе.
Я так привыкла к тому, что в моей жизни царит полный хаос, что теперь постоянно ожидаю, что все пойдет не так.
Всю дорогу домой я думаю о нашем разговоре, и это вселяет в меня надежду на то, что впереди нас ждут светлые дни, особенно для мамы. Что, возможно, ей становится немного лучше. Она заслуживает счастья. Она заслуживает всего мира, и мне, как человеку, который хочет все исправить, тяжело чувствовать себя такой беспомощной.
Я заезжаю на подъездную дорожку и вхожу внутрь. Раскладывая свои вещи на барном стуле на кухне, я вижу листок бумаги на столешнице рядом с коробкой пончиков, посыпанных шоколадной крошкой.
Еще одно из моих любимых блюд. Я беру записку и просматриваю ее.
