Я бы хотела, чтобы моя жизнь была такой же легкой. Я бы хотела, чтобы это были единственные вещи, о которых мне приходится беспокоиться в жизни, но я не могу позволить себе такой роскоши, и в большинстве случаев я принимаю все таким, какое оно есть. За исключением таких моментов, как этот – когда я чувствую, что тяжесть становится невыносимой и кажется, что мои плечи вот-вот развалятся от напряжения.
– Вив?
Мой взгляд приковывается к маме, которая стоит в дверях гостиной, закутанная в толстый темно-зеленый кардиган, что висит на ее маленькой фигурке. Ее глаза опухшие, а волосы спутались и стали жирными от того, что она не мыла их несколько дней. Она – призрак той женщины, которой была раньше. Когда умер мой отец, он забрал с собой так много от нее.
– Что случилось, мама? – я встаю с дивана, расстилаю свое любимое одеяло на потертой подушке и подхожу к ней. Все то время, пока была дома на Рождество, я пыталась навести в квартире чистоту и порядок, одновременно заботясь о ней. Пыталась заставить ее ежедневно мыться, есть хотя бы раз в день, принимать витамины, как положено.
Мама всхлипывает, пытаясь растянуть губы в подобие улыбки.
– Я просто хотела сказать тебе… спасибо. Мне жаль, что все так сложилось, милая. Я хочу стать лучше, правда. Я просто… Больше ничего не кажется правильным. Я чувствую себя не в своей тарелке, и я так сильно скучаю по твоему папе.
Прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще, я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю, шепча:
– Все хорошо, мама. Как насчет того, чтобы причесать тебя? Принести тебе свежую пижаму? Уверена, ты почувствуешь себя лучше.
Она кивает, уткнувшись мне в плечо, так что я отстраняюсь и натягиваю на лицо сияющую улыбку, хотя это абсолютно не то, что я сейчас чувствую.
Я ненавижу видеть ее такой. Я ненавижу быть родителем, когда должна быть ребенком. Но в данный момент это моя реальность.
– Иди в свою комнату, я приду через секунду, – говорю я ей, когда мой телефон на диване звенит в третий раз.
Как только она исчезает за дверью своей спальни, я беру телефон с подлокотника и открываю сообщения, присланные Хэлли.
Смеясь, я закатываю глаза, когда мой телефон начинает вибрировать, сообщая о входящем звонке по FaceTime. Я провожу пальцем по экрану и отвечаю.
Секунду спустя в поле зрения появляются темные вьющиеся волосы, убранные назад неоново-зеленой лентой, украшенной крошечными фиолетовыми головами инопланетян. Ее уникальный, причудливый стиль – это то, что мне всегда в ней нравилось. У Хэлли нет проблем с самовыражением.
– Я собираюсь проигнорировать тот факт, что ты так быстро ответила на звонок – телефон явно был у тебя в руках, – она фыркает, выгибая темную бровь. – Вместо этого я сосредоточусь на том, как сильно по тебе скучаю. От вида твоего лица становится только хуже.
Я слышу, как Лейн хихикает на заднем плане, а затем улавливаю приглушенное «уф», когда Хэлли тычет его локтем под ребра.
– Я тоже скучаю по тебе, крошка, – говорю я ей, прислоняясь к стене в коридоре. – Как там дела?
Даже если бы я не чувствовала давления из-за отношений с мамой, я бы хотела вернуться в кампус к Хэлли. Я счастлива с ней. На ее губах появляется застенчивая улыбка, а взгляд устремляется в сторону, где, как я знаю, за кадром сидит Лейн.
– Все… хорошо. Действительно хорошо. Можно даже сказать, что здорово, на самом деле, – румянец на ее щеках становится темнее.
Девчонка регулярно получает порцию витаминови понятия не имеет, как сказать об этом вслух.
– Рада это слышать, Хэл, – понизив голос, я тихо произношу: – Не могу дождаться возвращения в кампус. Мне нужно еще кое с чем разобраться, а потом я смогу приехать.
Хэлли стонет, проводя рукой по своим непослушным волосам.
– Вив, я почти уверена, что так долго мы не виделись с тобой с… Не знаю, третьего класса? Не могла бы ты, пожалуйста, со всей моей огромной любовью, прийти на вечеринку к Ризу?
