На этот раз я почувствовал приближение резкой воздушной волны. Я покрепче схватился за поводья, на случай если лошадь снова рванёт. Но лошадка ничего не почувствовала. Признаться, я тоже не больно-то пострадал, но заявлять об этом во всеуслышание я не собирался. Я вздёрнул подбородок и пришпорил лошадь. Я правильно угадал. Эльфийку тут же начала мучить совесть. Она что-то зашептала и тут же меня коснулась её необузданная, но тёплая магия. Заклятие было снято, а я практически отомщён. Практически, потому что в нашу ссору вмешался Гелорис. Он высказал мне всё, что обо мне думает, и мне это отнюдь не понравилось. Он упрекал меня. Я был просто ошарашен. За всё путешествие, он ни разу не вмешался в наши с эльфийкой перебранки. Я был поражён и восхищён встреченным с его стороны отпором. Он действительно изменился. Но не совсем. Он думал, что избавился от собственной неуверенности, но глубоко в этом ошибался. Я хотел сказать ему, что он до сих пор не научился принимать самостоятельные решения. Хотел, но не стал. Пусть он думает, как хочет. Последствия его заблуждения будут для мага хорошим уроком.
Последующие два дня мы с ним не разговаривали. Над эльфийкой я прекратил издеваться, но точно знал, что это временно. Я видел как они смотрят друг на друга и что-то меня тревожило. Какое-то неясное предчувствие. Меня это страшно раздражало. Я долго анализировал свои чувства и наконец понял, что это всего лишь ревность. Я ревновал Гелориса к Вильете. Девчонка меня раздражала. Я молча сжимал кулаки, но всё больше осознавал, что их чувства серьёзны.
К вечеру второго дня мы оказались у Эльлода. Я отказался заезжать в деревню по известной причине. Мои спутники отправились знакомиться с родственником эльфийки, а я остался наедине с собой.
Объехав деревню с другой стороны, я свернул к озеру. Вода была восхитительно чистой и прозрачной. Я ничуть не страдал от отсутствия общества, даже напротив, как-то успокоился. Искупнувшись в эльфийском «чуде», я стал дожидаться мага, кошку и эльфийку. Когда солнце опустилось за горизонт, я окончательно убедился в том, что меня кинули. Ночь была чудесной. Она погружала меня в воспоминания былых дней. Немного послушав тишину, я решил, что пора покончить с терзавшей меня жаждой и отправился на охоту.
Охотиться в эльфийском лесу, да ещё рядом с деревней было очень опасно. Меня могли почувствовать. Сдерживаться так же было рискованно, мои спутники могли пострадать. Мне повезло я выследил пугливую лань и, без каких либо эмоций, задрал её, выпив всю кровь до последней капли. Мне сразу полегчало, хотя кровь животных не могла полноценно заменить человеческую.
Утром, в отличном настроении, я встретил своих спутников на опушке. Настроение тут же рухнуло со скалы в бушующее море эмоций. С ними был эльф. Самый чистокровный эльф. Я пришёл в бешенство. Как они умудрились взять с собой эльфа? На это простой вопрос у меня не было ответа. Я поскакал вперёд, проклиная на чём свет стоит дурных эльфов, лезущих в пасть вампира. К вечеру всё же пришлось остановиться и дождаться сумасшедшую компанию. Судя по весёлому, беззаботному разговору эльфа, которого кстати звали Эльлорином, и Гелориса, Эльлорин пока не знал с кем связался. Мелиса, судя по всему, тоже была не против такого общества. Дуться на них было глупо, и я решил пойти на временное перемирие.
— Здесь эльфийская граница заканчивается, — пояснил Эльлорин, указывая куда-то на север.
— Долина Диких далеко? — спокойно спросил я, не к кому конкретно не обращаясь, но подразумевая именно эльфа.
— Точно не знаю. Пара дней, не больше. Уже за безопасной чертой начинаются опасные зоны. Разные твари бродят по тем лесам, — невозмутимо ответил эльф.
— Нам надо спешить, — заволновалась кошка.
— Куда? И главное зачем? Мёртвые уже не воскреснут, — сказал Гелорис, бросая сочувственный взгляд на Мелису.
— Но чем быстрее будут отомщены, тем спокойнее будет тем, кто остался в живых, но лишился дома и семьи.
— В любом случае, эту ночь мы проведём в эльфийской части леса, — решил за всех Гелорис.
— Отлично, — одобрила Вильета. — Я приготовлю ужин.
Если бы я тогда знал, чем кончится та ночь, то ночевал бы отдельно.