Три женщины – и один мужчина… Талантливая авантюристка, готовая на все, ради осуществления своей мечты, бизнес-леди, скрывающая под маской респектабельности боль и одиночество, таинственная красавица с загадочным прошлым – и сильный, решительный мужчина, в совершенстве познавший блеск и нищету театрального мира Лондона – но не темные, извилистые лабиринты женской души… Преступление должно случиться. Не может не случиться. Преступление случается. И тогда три женщины и один мужчина запутываются в лабиринте опасностей и интриг. И тогда самые темные тайны прошлого становятся кошмарной явью настоящего, и выхода нет…
– Невероятно! – воскликнула девушка, прижимая ладонь к губам. – О Господи! Не верю своим глазам!
По ее щекам покатились слезы. Она прижала письмо к груди, пытаясь уразуметь то, что прочла секунду назад. Может быть, она спит? Или воображение сыграло с ней злую шутку? А может, после долгих ожиданий, надежд и тщетных усилий ее жизнь наконец изменится?
Девушка стиснула пальцами виски, пытаясь взять себя в руки. Потом, опустившись на нижнюю ступеньку, подумала, не прочесть ли письмо еще раз, но испугалась, что попросту неправильно поняла его смысл. Она глубоко вздохнула. Хвала Всевышнему, она была одна! Ей не хотелось, чтобы письмо увидел кто-нибудь еще, она скорее умерла бы, чем рассказала домашним о том, что затеяла.
Минуты сменяли друг друга. С улицы донеслось мяуканье соседской кошки, просившейся в дом. По ту сторону дороги старый Ходкинз в который уже раз принялся заводить мотор своей дряхлой «фиесты». Кто-то крикнул ему издалека, советуя сдать драндулет в утиль. Даже не глядя в окно, Сэнди отлично представляла низкое серое небо, тяжело нависшее над шеренгой стандартных коттеджей, которую она называла родным домом, а почтовое ведомство – Солнечной улицей.
Она посмотрела на стенные часы. Десять минут одиннадцатого утра. Морин, сестра Сэнди, недавно порвавшая с мужем, скоро закончит мыть полы на фабрике и вернется домой к одиннадцати. Шарон, водитель автобуса, и Гленда, буфетчица из ее парка, появятся к половине второго. Поскольку сегодня пятница, они принесут с собой пакеты с чипсами и соусом карри, купленными в лавке «Мо и Джо» на углу, и, расположившись за желтым пластиковым столом, примутся перемывать косточки работникам автобусного гаража «Беддсли хит». Шарон и Гленда уже давно покинули родительский дом. Обе вышли замуж, детей у них пока не было, и жили они в районе Уэксфорд. Они приходили сюда по пятницам, отдавая дань старой привязанности, хотя их мать Глэдис было трудно застать дома. С тех пор как в городском торговом центре учредили клуб для игры в бинго, она засиживалась в заведении допоздна.
Братья Сэнди, Гордон и Кейт, штукатуры по профессии, каждую пятницу проводили в пабе «Королевская голова», наливаясь горьким пивом, на которое уходила изрядная доля недельной получки. Гордон, которому исполнилось лишь восемнадцать, до сих пор жил в доме, а Кейт недавно перебрался к Лоре, парикмахерше, у которой была собственная квартира в том же районе, где обитали Шарон и Гленда. Парни могли заглянуть в любую минуту; как и прочие дети Глэдис, они порой появлялись в пятницу – хотя бы только для того, чтобы бросить фунт-другой в старомодный чайник, в котором Глэдис держала семейный фонд для празднования Рождества. Что же до Боба, отца семейства, то оставалось только гадать, когда тот вернется домой, ибо уже почти пять лет о нем не было ни слуху ни духу. Что самое печальное, его отсутствие было замечено спустя целую неделю после исчезновения, и только на следующий день кто-то из домашних походя выразил беспокойство по этому поводу.
Сэнди сидела у подножия лестницы, размышляя о своей семье и пытаясь пробудить в себе хоть какие-то чувства к родным. Это было нелегко: домашние казались ей чужими людьми, которых она почти не знала, хотя и прожила с ними всю жизнь. Все они, включая и Сэнди, походили друг на друга как две капли воды. У всех были бледные овальные лица и вздернутые носы матери, а от отца им достались светлые прямые волосы. Их рост не превышал пяти футов шести дюймов; Сэнди со своими пятью футами четырьмя дюймами была самой высокой из сестер. Она была четвертым ребенком в семье. Три сестры были старше ее, два брата – младше. Чтобы уравнять соотношение полов, ей следовало родиться мальчиком – может быть, тогда она выделялась бы среди детей; а так она была лишь самым незаметным ничтожеством в семье ничтожеств.
Кто-то постучал в дверь, и Сэнди испуганно вздрогнула. Судя по звону бутылок на крыльце, это был молочник Рон, который явно надеялся, что ему заплатят. Сэнди быстро прижалась к стене на тот случай, если Рон заглянет в щель для почты. В эту минуту она не должна была оказаться дома, и до сих пор ни одна душа не знала о том, что ее уволили из строительной компании. И уж конечно, у нее не было ни малейшего желания платить Рэнди Рону из своих сбережений. Как-то раз она переспала с ним в старом сарае на ферме Миллера, излюбленном пристанище для всех, кому некуда было деваться. Сэнди частенько появлялась там – во-первых, потому, что уединиться в доме было невозможно, а во-вторых, когда-то она пользовалась огромной популярностью у парней и могла бы пользоваться ею и сейчас, если бы не решила на время завязать с сексом.
Наконец послышались удаляющиеся шаги Рэнди Рона, и Сэнди, собрав волю в кулак, вновь бросила взгляд на письмо. Если там написано именно то, что ей почудилось, она должна покинуть дом, пока не пришла Морин.
Сэнди быстро пробежала глазами по пяти аккуратно напечатанным строчкам. Ее сердце сжалось, а руки затряслись.
