— Рейчел — моя семья. Всегда ей была, хоть мне и не давали с ней общаться. Только перед своей смертью Маринетт начала догадываться о делишках своего брата, за что и была убита им. Она связалась со мной и предложила снова наладить контакт и спасти Рейчел. Маринетт давно догадывалась, но не хотела верить. И все же нашла в себе силы медленно восстанавливать наши отношения.
Я не стал перебивать его, несмотря на то, что уже слышал эту историю.
— Моя мотивация не только в том, чтобы спасти не только племянницу, но и вас. Месть сладка и опасна. И я буду рад, когда услышу хорошие новости насчет Ричарда, но моя главная задача спасти детей моих друзей, судьбы которых разрушены из-за амбиций одного низкого человека, пока у меня еще есть время. Да и моя вина не меньшая. Я должен был действовать решительнее.
Такие слова меня насторожили, и я, прищурившись, пригляделся к Теодору Штейну. Если моя интуиция не подводит, с Теодором действительно не все хорошо. Это больше походило на исповедь перед смертью.
— Я понял, — выдохнул я. — Могу идти?
— Вы любите ее? — неожиданно спросил Штейн.
— Что? — недоуменно переспросил я.
— Вы любите Рейчел, Алан?
Теодор смотрел на меня серьезным взглядом. В них не было никакого подтекста, лишь прямой вопрос.
— Почему вы спрашиваете о таком?
— Потому что вижу ваши душевные метания, — выдохнул Теодор и откинулся на кожаную спинку стула. — И то, как вы говорите о ней, как меняется ваше лицо, как улыбка непроизвольно появляется на вашем лице… Вы давно выдали себя.
Я замолчал, обдумывая ответ на этот вопрос.
Люблю ли я ее на самом деле? Мы с ней встречались всего пару раз. При таких обстоятельствах говорить о любви странно. Но меня определенно тянет к этой девушке.
Я был взбудоражен ее образом, неуловимым фантомом. Конечно, при личном знакомстве я еще больше заинтересовался в ней. Наши встречи всегда наполнены сильными эмоциями, а напряжение появляется сразу, как только мы оказываемся в поле зрения друг друга.
— Можете не отвечать, я уже вижу ответ, — улыбнулся Штейн.
— Какой ответ вы видите? Я и сам разобраться не могу…
— Вы по уши влюблены.
— Почему вы так уверены?
— Потому что знаю, как выглядят глаза влюбленного человека. Я ведь тоже любил, Алан. И был так же сильно любим.
Взгляд Штейна потускнел, будто он вспомнил что-то, что доставляло ему сильнейшую боль. Это напомнило мне взгляд Рейчел в ресторане.
— Любили? — надавил я на прошедшее время. — А сейчас?
— Сейчас? — грустно усмехнулся Теодор. — А сейчас люблю еще сильнее, но, к сожалению, я уже никогда не смогу увидеть этого человека и тем более прикоснуться к нему.
— Что с ним стало?
Я сразу понял, что зря задал этот вопрос. Мне сегодня тяжело контролировать свой язык.
— Когда я был моложе, у меня была невероятная жена. Маргарита. Моя Марго. Кроткая, нежная, элегантная… Я долго не мог подступиться. Время шло, а я все не решался сделать шаг и признаться в своих чувствах. В итоге она сделала этот шаг первой. Мы поженились. Марго долго не могла забеременеть, но все же, после нескольких лет попыток, нам удалось это сделать, — каждое слово давалось ему с трудом. Его рассказа получался рваным из-за этого. — Но… Я был беспечен. Тогда, чтобы встать на ноги и закрепиться в мире бизнеса, не всегда получалось действовать чисто и порядочно. Времена были куда более жестокими. Приходилось идти на некоторые уловки, назовем это так. И однажды, я напоролся на проблемы с одним из моих тогдашних партнеров.
Теодор смотрел на одну точку пустым и затуманенным взглядом.
— Она ехала домой от своей семьи. Когда… Когда ее подрезали на мосту… Моя Марго потеряла управление, и машина упала со скалы.
Штейн не стал разбрасываться словами. В каждом слове считывались сильные чувства. Он говорил по факту, чтобы быстрее завершить водоворот неприятных воспоминаний, которые приносили невыносимую боль. Те, кто говорят, что время лечит, лгут и лукавят, обманывают сами себя. Время не может вылечить, но научит жить с этой болью.
— После, я не встречал ни одну, которая смогла бы ее заменить. И я решил, что остаться один до конца своих дней. К чему я это рассказал вам, Алан? К тому, чтобы вы не тратил время на все эти глупые сомнения! Мы вытащим Рейчел из этой паутины лжи и манипуляции. Не важно, сколько ошибок она совершила! Мы живем не в том мире, чтобы обращать внимание сколько погубленных душ за спиной. Все мы не ангелы. На этом свете нет вообще святых! Особенно в мире, где живем мы! Так что не теряйте времени и боритесь!
Не знаю почему, но слова Теодора возымели сильный эффект. Жизнь коротка. Никогда не знаешь, что произойдет завтра. Возможно будет обычный ничем не запоминающийся день. А может наша жизнь оборвется от несчастного случая или нас застрелят в заброшенном амбаре забытым богом районе Мальме.
— Я вас понял, Теодор, — сказал я спокойно. — И мне жаль вашу жену и ребенка.
Штейн лишь моргнул. В этот момент я понял, что пора уходить.
— Хорошего дня, мистер Штейн. Будьте внимательны.
— Вы тоже, Алан. Постарайтесь на этот раз без драк.
Я усмехнулся, как и Штейн.
АЛАН