Я почувствовала укол совести и опустила взгляд. Семья Симидзу спасла меня, хотя не должна была. Они имели полное право оставить меян умирать, особенно после того, как я наставила на них пистолет. И сам Сатио мог бы запросто меня придушить или в любую минуту отключить приборы, что поддерживали мою жизнь. Но он все-таки не сделал этого и продолжает работать над общим делом.
— Прости, я неудачно пошутила.
— Все нормально, — успокоил меня Алан.
Он сел на лавочку и пошлепал по свободному месту, приглашая меня присоединиться к нему. Сделав пару шагов, я опустилась рядом с ним. Мы сидели достаточно близко, чтобы ощутить тепло друг друга. После улицы, тело Алана показалось раскаленным.
— Не расскажешь, как погиб твой отец? — осторожно, но настойчиво спросила я.
Возможно я поспешила, но мне показалось, что лучшего момента мы просто можем не дождаться. Иногда стоит надавить, чем потакать желанию убежать от неизбежного.
Алан тяжело выдохнул и уставился на стену напротив нас. На ней висел огромный веер, расписанный японскими иероглифами.
— Shouri ha ano taisenaite yorimo hanjikan ijou ni taeru mono ni iku deshou. — тихим голосом прочитала я написанное.
Алан удивленно перевел на меня взгляд. Я тоже посмотрела в его глаза, улыбнулась и повторила уже на родном языке:
— Победа достанется тому, кто вытерпит на полчаса больше, чем его противник.
Алан на секунду задумался и усмехнулся. Приятно было увидеть в его взгляде восхищение.
— Значит победа за нами.
— Да, — улыбнулась я.
Но в это мгновение его взгляд потух. Он опустил голову и сжал руки в замок. Несколько прядей волос упало на его лицо, закрывая его от меня.
— Я был ребенком, — тихо начал Алан, — упрямым и глупым. Мне так хотелось доказать отцу, что я уже взрослый, что могу помогать ему в делах. Но куда мальчишке до государственных секретных заданий? Жаль, что я понял это слишком поздно, когда уже все произошло. Это было слишком суровым уроком для ребенка.
Он сделал паузу. Вспоминать прошлое было не легко, особенно такое тяжелое, и я очень хорошо знала это.
— Я подслушивал под дверью, каждый его разговор. Копался в его бумагах, вскрывая замок кабинета. Я так и не узнал, догадывался ли он о моих проделках или нет. Наверняка знал, — добавил шепотом Алан. — А в тот день…
Алан резко поднял голову и нахмурился. Я не смела шелохнуться. Даже дыхание задержала.
— В тот день я подслушал очередной разговор отца по телефону. Его напарник сообщил местоположение, где будет проходить сделка. Я сделал вид, что собираюсь на ежедневные дополнительные занятия. Родители и представить не могли, что я сбегу. Мама и о задании отца не знала. Он соврал, что просто едет в офис разбираться с очередной кипой бумаг. Бюрократия — отличный помощник преступности. За то время, сколько тратил полицейский за отчетами, преступники могли совершить еще парочку преступлений.
Мы оба усмехнулись. Небольшое отступление, которое хоть немного снизило градус напряжения перед трагической развязкой истории.
— Маме надо было знать. Хуже узнать обо всем после того, как долгое время пребывал в неведение. Для нее было большим ударом узнать, что муж и сын попали в перестрелку. Как гром среди ясного неба, который разделил жизнь на «до» и «после».
Алан потирал нервно руки. Я осторожно накрыла их своей рукой. На секунду Алан замер и, не глядя на меня, переплел наши пальцы. Затем уже более твердым голосом продолжил:
— Вспоминая, как я добирался до того заброшенного склада, как пробирался туда через дырки в заборах, до сих пор удивляюсь своей удаче, наивности и глупости.
— Те люди сразу поймали тебя? — осторожно спросила я, помогая двигаться вперед.
Алан слабо не то хмыкнул, не то усмехнулся.
— Да.
— И они поняли, кто ты?
— Они знали, что у Стефана Фалька есть маленький сын. Только потом, когда я вырос и начал погружаться в дело, узнал, что они пытались похитить меня и маму, чтобы использовать против отца. Поэтому им не трудно было узнать меня, так как уже имели необходимые сведения. Но государственная защита и, как оказалось, люди Штейна, успешно справлялись с нашей безопасностью.
Алан замолчал. Я физически ощущала тяжесть, с которой ему даются слова. Он проводил большим пальцем по тыльной стороне моей руки больше успокаивая себя, чем меня.
— После, воспоминания сохранились обрывками, — выдохнул он. — Вот меня уже ведут по темному коридору. Я до сих пор помню затхлый металлический запах от ржавеющего оборудования. Он прочно врезался в память. Вот я уже стою перед побледневшим отцом. А мои плечи сжимают чьи-то руки, от которых несло «травой» и кровью.
В голове сразу появились образы, описываемые Аланом. Мне казалось, что я чувствую те запахи, ощущаю прикосновения преступника на плечах. Мои внутренности сжались, и я невольно скривилась. Но была очень рада, что Алан не заметил этого.