— Ты так думаешь? Давай же убедимся в этом. Итак, вечером ты намерена идти на церемонию и разыскивать там отца.
— Совершенно верно. Можешь уходить. Скажи только, сколько я тебе должна.
Коннор схватил ее за руку.
— Твои деньги мне не нужны.
И он, и она говорили одинаково разумные вещи, тем не менее оба оказались по разные стороны пропасти, причем каждое слово делало ее все глубже и глубже. Хелен чувствовала, что перебросить через бездну мост уже не удастся.
— Иди. Убирайся! Оставь меня одну.
Плечи Ивэна поникли, он подхватил свой валявшийся у входа в палатку рюкзак и выбрался наружу.
Хелен отсутствующим взглядом смотрела на брезент. Как это все произошло? Три минуты разговора — и все, конец? Видимо, да. У Хелен возникло ощущение, что она, подобно отцу, дезертировала, хотя случилось наоборот: на ее глазах ушел мужчина, которого она любит. Она сама выгнала его прочь.
По щекам поползли горячие слезы. Смахнув их резким взмахом руки, Хелен зашлась в припадке безумного, гомерического хохота.
— А что еще оставалось делать? — проговорила она, успокоившись.
Коннора давно окружал лес, а он все шел и шел.
Ивэна душила ненависть к Хелен, ненависть к себе. У него не мелькнуло и тени сомнения в собственной правоте. Хелен в смертельной опасности, хотя игнорирует ее ради погони за мечтой. Как и большинство людей, она уверена в том, что все беды обойдут ее стороной. Неудачная попытка покушения в доме Мальдонадо только укрепляла Хелен в этом заблуждении. Для Коннора же неуязвимость и бессмертие были лишь иллюзией — слишком часто он видел смерть на своем веку. Хелен пошла в атаку, находясь на его территории! Но ведь он не может выступать в двух ипостасях сразу — любовника и защитника, тем более когда исход вспыхнувшего между ними конфликта будет означать либо жизнь, либо смерть.
Перед глазами возник образ Хелен: с ликующей улыбкой она стоит на перевале Мертвой Женщины; торопливо удаляется от двух распростертых на асфальте мужских тел; с неистовой страстью предается любви.
Коннор с удивлением понял, что плачет. Он знал: жить Хелен осталось несколько часов, и спасти ее может только чудо.
Хелен оставалась в палатке. Есть она не могла, спать тоже. Ей очень не хватало Коннора. Не хватало отца. При мысли о подстерегающих ее в ночной тьме подручных Мальдонадо Хелен приходила в ужас.
Из палатки она выбралась в полночь.
Ночь давно уже накрыла горы непроницаемым покрывалом, их контуры лишь угадывались на фоне звезд. Когда глаза привыкли к мраку, Хелен различила на далеких вершинах серую мантию — снег. Тропу слабо освещала четвертинка луны. Вдоль каменной стены Хелен дошла до ворот и ступила в цитадель. Где-то наверху, в руинах, в одиночестве стоял мужчина и выдувал из пастушьей свирели печальные звуки. Меж развалин дворцов расхаживали группы оживленно жестикулировавших людей, в их негромких голосах слышалось неподдельное волнение.
До начала церемонии оставалось несколько часов. «Главные гости, — решила Хелен, — прибудут позже, перед самым рассветом».
Она напряженно вглядывалась в лица — опасаясь столкнуться с Мальдонадо и надеясь на встречу с отцом. Узнает ли он ее после двадцати трех лет? Узнает ли его она? А может, они пройдут друг мимо друга, как совершенно незнакомые люди? Невыносимым грузом на нее давило прошлое. Прошлое всегда значило для Хелен больше настоящего. Неужели ей никогда не освободиться от этой тяжести? Но разве не свое прошлое она ищет в лицах людей сейчас, когда по следам ее идет смерть?
У группы туристов, ловивших каждое слово немолодой седовласой женщины, Хелен остановилась. Говорила женщина так, будто читала студентам лекцию с университетской кафедры.
— Для жреца, находившегося у камня Интихуатаны, было чрезвычайно важно то, что священные вершины располагались в строгом соответствии со сторонами света. Хребет Вероники лежит на востоке, и в дни равноденствия солнце восходит над его высшей точкой. Вайна-Пикчу находится на севере, покрытый снегами хребет Пумасилло тянется на западе. За высочайший из пиков этого хребта наше светило опускается в день зимнего солнцестояния, северную его часть пересекает линия небесного экватора. Юг представлен массивом Салькантай, азимут на вершину которого составляет ровно сто восемьдесят градусов. Таким образом, как мы видим, Интихуатана представляет собой центр оси симметрии соположения горных вершин — вот почему именно там проводились важнейшие церемонии и обряды.
Ничего из услышанного Хелен не запомнила, пристально изучая лица окружавших женщину людей. Некоторые, почувствовав на себе взгляд, поворачивали к ней голову. В такие мгновения Хелен переставала дышать, щурилась, а затем глаза ее устремлялись на следующего. Минут через пятнадцать она направилась дальше.
Коннор двигался в темноте, как вышедший на охоту хищник. Он бесшумно крался среди руин, настороженно рассматривая каждую тень. Рюкзак был спрятан под камнями у храма Солнца. Сейчас Ивэн думал не о Хелен, а о том, как ее спасти. Чувства отошли на задний план, забылись.
