В первый же день Ланкевич передал мне, что он со дня на день ждет Бакунина и не понимает причины его промедления, что правительство выпустило всех арестованных по делу 28 сентября с условием, чтобы они публично отказались от своего предприятия на будущее время, что они и сделали, выпустив прокламацию, но прокламация эта есть только обман, имевший целью прекращение возбужденного процесса. Так оно и сталось. 12 числа ночью было собрание тех же революционеров в sallе de la rotonde, и решено 13 числа утром возобновить беспорядки. В 5 час. утра действительно громадная толпа рабочих направилась с фортификационных работ на Ронский мост, занятый однако ж уже национальною гвардиею. Здесь произошла сильная свалка, кончившаяся, однако, без огня. Человек 25 было арестовано, но, благодаря ловкости национальной гвардии, 20 человек ушло. Ночью с 13 на 14 число новые толпы штурмовали квартиру префекта, но были рассеяны национальной гвардиею. Утром 14 числа в 4 часа, когда все еще спало, префект желал втихомолку осмотреть город, и это намерение едва не стоило ему жизни: в коридоре неизвестный человек в него выстрелил, но не попал и успел скрыться. Тем бы дело и окончилось и едва ли бы скоро об нем что-либо обстоятельное узнали, если бы префект в тот же день не расхаживал везде в сопровождении двух гвардейцев. В ту же ночь, т. е. с 14 на 15 число, начались аресты снова: забрали и больного Ланкевича, о чем я узнал утром 15 числа от m-me Palix, которую неотступно спрашивали адреса Бакунина и Бастелики (до этого последнего таки добрались и арестовали того же числа в Марселе). Она отговорилась незнанием, и ее отпустили: оказалось, что Бакунина ищут по декрету Гамбеты, но m-me Palix надеется, что Эскирос предупредит Бакунина.
