Проводили меня в миленькую комнатку, где кроме татами, и горы подушек не было вообще ничего. Матео ушёл, предусмотрительно дав мне несколько указаний относительно лимита времени, и цизарнийка выплыла вслед за ним. А я - осталась ждать. Не зная чем себя занять, я расхаживала по татами, и пинала подушки, которые с хлопающим звуком смешно приземлялись в нескольких шагах от меня. Распинав их все, я присела, и в этот момент дверь открылась, являя выбранного мною мужчину. Ну да, ничего так, хорош собой, вот только взгляд какой-то не очень радостный. Мое лицо скрывал капюшон и парень остановился, не решаясь приблизиться, а когда решился, я приготовилась к его реакции. Но, оказалась совершенна не готова к тому, что произошло. Попытавшись открыть мое лицо, астар остолбенел, когда наткнулся на взгляд ярких глаз, а после, и вовсе охнул, когда из-под капюшона показались волосы. Он с благоговением прикоснулся, и тут же на его лице заиграла счастливая улыбка. Такая, что мне захотелось улыбнуться в ответ. А между тем, астар отошел чуть назад, и когда зазвучала эта странная музыка, начал танцевать. Парень двигался неплохо, но почему-то это вызвало у меня не возбуждение, а смех. Причем, остановить его уже не было сил, распрощавшись с самообладанием я расхохоталась, чем привела его в состояние шока. Но мужик не унывал, сцепив зубы и натянув на лицо обворожительную улыбку, он все пытался и пытался исполнить какой-то танец страсти, а я все смеялась и смеялась, уже понимая, что видимо, ничего у нас с ним хорошего не выйдет. Но он старался, напрягая мускулы, а когда скинул последнее что на нём было, я вообще упала на татами покатываясь со смеху. Недоумение пополам с возбуждением, делали выражение его лица незабываемым. Видно, страсть во мне просыпается только тогда, когда рядом Асамин, а иначе, как объяснить то, что совершенно голый и возбужденный мужик вызвал у меня смех? Да, попала - так попала... ну, и что мне теперь с ним делать? А может все же попытаться?
* * *
Асамин находился в своей спальне и переодевался к приезду Собора и Первого Верховного. Вузил торчал тут же, помогая ему облачиться когда в двери затарабанили с такой силой, что Верховный Ихариона подумал, будто наступил конец света. Вузил спешно кинулся открывать, и был припечатан к стене силой удара, с которой открылась дверь. Асамин удивленно смотрел на Кана, который запыхался так, будто бежал от самого Зантара.
- Кана, что такое? - Асамин ещё никогда не видел у капитана Клинков такого взгляда, а уж когда тот рухнул на колени, понял, что вероятно, конец света все же наступил, а иначе, чем объяснить такое странное поведение.
- Помните, вы приказали отслеживать все счета Наитриль?
- Да. А что?
- Она только что сняла большую сумму...а получатель...цизарнийский дом нежности. И мы проверили, её нет во дворце. Она... отправилась туда и собирается снять там мужчину, - Кана подумал, что сейчас Асамина хватит удар, и почти не ошибся.
- Что?! - Асамин сначала побледнел, затем побагровел, а после заорал так, что слышно стало далеко за пределами комнаты, - Живо, готовьте чар, мы сейчас же вылетаем. Убью! Я её сам... убью, и всех, кто в этом замешан.
Кана никогда не видел, чтобы Верховный настолько терял самообладание, а сейчас - увидел своими глазами, как это бывает. Ринувшись вслед за Асамином, Кана на ходу пересказывал детали. Клинки, стоящие за дверью, последовали его примеру, прочно укрепившись на заднем плане и не отстающие от Верховного ни на шаг.
Чар подготовили быстро, настолько быстро, что прошло всего несколько минут, прежде чем Асамин и вся его веселая компания успели до них добраться.
В это же время по дороге к дворцу двигалась процессия Собора во главе с Первым Веровным, но властитель Ихариона пролетел мимо них, чуть не сшиб плечом одного из советников, и даже не заметил, а когда следом пробежал сгорбленный и убеленный сединами слуга, потрясая поясом, у гостей дружно отвисли челюсти.
Первый Верховный нахмурился и пожав плечами, неторопливо продолжил путь через двор к главному входу, а вся процессия двинулась за ним.
Несчастный Вузил так и не успел. Горестно вздыхая, слуга поплелся обратно, страшась даже представить, что же будет, когда Верховный осознает в каком он виде.
Пока Асамин, словно бешеный, мчался на чаре к цезарнийскому кораблю, я, пыталась ощутить хоть что-то в объятиях соблазнителя. Паренёк все ещё пытался, не оставляя надежду провести со мной ночь. Поцелуи и объятия лились рекой, и когда начал снимать с меня балахоны, то даже трясся от едва сдерживаемой страсти, а я... но ощутить хоть каплю сладостных ощущений не вышло, потому что то, что произошло в следующий момент, взорвало мою реальность.
