Грис ждал. Долго ждал, надеясь вызвать в ней взаимные чувства. Но девчонка упрямо не желала его видеть и даже слышать. Сколько он натерпелся от неё в эти дни. Весь двор уже болтал о том, что свою невесту он не выпускает от того, что она ненормальная. А после сегодняшней выходки наверняка заговорят и о том, что он удерживает её силой. Хорошо хоть не додумалась своё имя кричать, а не то, все его планы рухнули бы. Но, остаётся опасность того, что слуги станут болтать. Интересно, охрана избавилась уже от тех, кто стал свидетелем последней её выходки? У него не остаётся выхода. Чтобы обезопасить себя и своё место, придётся сделать её своей сегодня же вечером. Не хотел он брать её силой, но она сама не оставила ему выбора. Отстранившись от чистокровной, Грис бросил на неё последний взгляд и вышел, заперев за собой дверь.
А тем временем, аэто лежащее в комнате Асамина, на корабле летящем в Зантар - разрывалось от писка. Верховный успел вовремя, схватив прибор связи он уставился в экран. Когда прямо в его руках ожила проекция, Верховный с непониманием всматривался в злёную мутную картинку. Перед его глазами мелькнул темный коридор, а затем картинка сбилась, так будто записывающее устройство уронили, и после этого прямо перед его глазами оказалось лицо. Асамин ругнулся. Это было её лицо крупным планом, так, будто она стояла рядом и смотрела прямо в его глаза. Живая и невредимая. Осознав, кого он только что увидел - Асамин заорал.
- Кана! - Рёв Асамина потряс стены. Глаза загорелись сверкнув алым цветом, а по телу прокатилась волна мощи.
Капитан Клинков прибежал почти мгновенно. С обнажённым тонким мечом и закрытым лицом, Кана напоминал тёмного мстителя. Быстро оценив обстановку и не увидев опасности для Верховного он опустил меч. Недоумённо смотря на Асамина, и не понимая, что произошло, он выжидающе уставился на него.
- Иди сюда и посмотри на аэто. И ещё скажи мне, кто это прислал, живо! - Кана пожал плечами и взял в руки аэто. Как только капитан Клинков коснулся прибора ожила не только проекция, но и звук.
- Это моё аэто. А что на нём такого что... - но он тут же замолчал, сбитый с ног знакомым голосом, который разрывался от визга. Они услышали всё. И про то, что она чистокровная, и про то, что её удерживают силой, а на последок, Асамин ещё раз заглянул в её большие глаза. Ни он ни Кана даже внимания не обратили на то, что девушка была полностью обнажена, а когда до них всё же дошло, Асамин снова выругался. Выходит, всё это время она нуждалась в нём? Она была беззащитна...
- Кто это снял? - Голос Асамина слегка дрогнул, чтобы тут же обрести обычную стальную твёрдость.
Кана взял в руки аэто, и свернув проекцию принялся сосредоточенно что-то чертить на экране.
Вскоре его рука замерла над прибором, взгляд обратился на Верховного и Асамин услышал: "Это снял один из наших шпионов оставленных в Зантаре. Это не провокация и не монтаж. То, что эта запись подлинная я могу сказать с полной уверенностью. Это новое изобретение, камера установленная на сетчатку глазного яблока. То, что видит и слышит шпион, записывается. Но... если аэто сработал на передачу, скорее всего он уже мёртв. Если бы он был жив, аэто фиксировало бы тёплый красный свет от его местонахождения, но изображение практически зелёное. Это значит... его тело уже остыло, видимо, он успел отправить сообщение перед самой смертью.
Кана ещё раз включил сообщение, продемонстрировав Асамину тусклый серо-зелёный свет записи, и только картинка самой девушки была словно раскрашена яркими красками. Этот парнишка, отдавший свою жизнь в чужой стране во имя интересов Ихариона, был всего лишь пешкой в шахматной партии сильнейших мира сего. Жаль. И Асамин действительно понял, что ему жаль. Жаль того, кто погиб на чужбине так и не встретившись в последний раз со своей семьёй. Но жалость отступила, сменившись беспокойством за Наитриль.
- Значит, паренька убили только за то, что он увидел нечто не полагающееся ему? И раз он был одним из тех, кого мы оставили в Зантаре, выходит, она во дворце Первого?
- Я полагаю, что да. Если она во дворце Первого, то находится в руках нового правителя Зантара. Что станем делать?
- Вытащим мою малышку, и прихлопнем ту сволочь, что посмела её обидеть. - Асамин холодно улыбнулся, а Кана хмыкнул, глядя на кровожадное выражение лица Верховного, - и ещё, Кана, ничего пока не говори моей матери, она не должна об этом узнать.
