– Ну, я не то, чтобы очень голодная, но от хорошего шашлыка никогда не откажусь, – промямлила Полина.
Кафе было не очень большим, а на улице, так и вообще, стояло всего четыре столика под зонтиками.
Посетителей на улице больше не было, да и просто прохожих тоже не наблюдалось. И лишь изредка проезжали машины, и то до дороги было не близко.
Полина жадно, с большим удовольствием поглощала шашлык и периодически вытирала засаленные жиром пальчики о салфетку.
Потап сидел спокойно, курил и с улыбочкой поглядывал на Полину.
– Может, газировки какой взять? – спросил он.
– А мне можно пива?
– Как хочешь, я же тебе не отец.
– Ну да. Точно.
– Прости. Я, кажется, глупость сморозил, – виновато произнёс Потап.
– Забей! Ты не сказал ничего плохого, – спокойно обронила Полина.
– Нет, сказал!
– Ты просто неправильно выразился. Ты и так со мной возишься, всё нормально, – заявила Полина.
– Да мне в радость… возиться с тобой.
Полина посмотрела на Потапа интригующим взглядом, улыбнулась и, глядя ему прямо в глаза, кокетливо спросила:
– А может, ты в меня влюбился?
– Я?
Полина засмеялась и вытерла пальчики о салфетку.
– Да! Ты!
Потап встал, смущённо посмотрел на Полину и спросил:
– Тебе пепси или колу?
– Пиво, – кокетливо заявила Полина.
Потап вернулся быстро и поставил на стол открытую бутылочку колы.
– Кола вкуснее, чем пиво.
Полина положила на тарелочку остатки шашлыка и ещё раз вытерла руки о взятую со стола чистую салфетку.
– Так ты мне не ответил, – продолжила свою игру Полина.
– Что?
– Я спросила, может, ты в меня влюбился?
Полина раззадорилась, и продолжала кокетничать. Она чуть ли не срывалась в смех и всё равно продолжала. Почему она это делала? Может, потому что очень давно не чувствовала себя так хорошо? или она ждала ответа и хотела услышать признание? Может, в глубине души она хотела услышать эти три слова, которые хотят услышать все девушки и, тем более что она этих слов никогда не слышала?
– Может, я просто благородный. И у меня большое сердце, – также игриво ответил Потап.
У Полины что-то щёлкнуло в голове, и она задумчиво произнесла:
– Главное – это сердце. Всё самое главное в сердце.
– Что произошло? – спросил, недоумевая Потап.
– Я вспомнила слова отца.
– И что это за слова?
– Я, кажется, знаю, где находится флешка, – задумчиво ответила Полина.
Они быстро прыгнули в машину и понеслись по городу.
– Ты за шашлык заплатил? – спросила Полина.
– Зачем? я же бандит!
– Что? – грозно посмотрела Полина.
– Шучу! Конечно, заплатил!
«Мерседес» подъехал к дому Полины. Они с Потапом вышли из машины, внимательно посмотрели по сторонам и пошли к дому.
Из подъезда выходила пожилая женщина, и Полина, ускорив шаг, добралась до двери и придержала её. Потом подождала следом идущего Потапа и вместе с ним вошла в подъезд.
Полина подошла к почтовому ящику, засунула сверху палец и дёрнула за дверцу, несколько секунд отдохнула, а потом ещё раз дёрнула посильней, но дверца была крепка. И Полина, вынув палец, обратилась к Потапу:
– Оторвать можешь?
– А что, газетку почитать захотелось?
Полина сверкнула своим царапающим взглядом и жёстко заявила:
– Ты, если можешь, то давай! А если нет, то нечего выделываться!
Потап подошёл и посмотрел прямо в глаза:
– Какие у неё глаза! Как у дикой кошки.
Он спокойно подошёл вплотную к почтовому ящику, подлез пальцами под дверцу, и резко дёрнул. Дверца отвалилась и со звоном упала. Также на пол вывалился ключ от квартиры.
Довольная Полина подняла ключ и пошла к лифту.
– А ты что стоишь? – обратилась она к Потапу.
– А где волшебное слово?
– Спасибо! – улыбнулась Полина.
Полина и Потап подошли к опечатанной квартире.
– Ну, зачем, они эти ленточки вешают? Ведь любой проходящий её пальчиком ткнёт, и она порвётся, – как бы невзначай, произнесла Полина.
– И тогда полиция будет знать, что к двери кто-то подходил или тем более в неё входил.
– Да пофиг! Это моя квартира!
Полина сорвала ленточки, отколупнула пломбу, всунула ключ и, открыв дверь, вошла в квартиру. Потап зашёл следом и осторожно закрыл дверь.
Когда Полина зашла в зал и увидела на продырявленной от пуль мебельной стенке фотографию, на которой они были вместе: улыбчивая, зеленоглазая, с красиво уложенной копной каштановых волос мама. Слегка небритый, в старых очках и доброжелательным взглядом, папа. И она, девочка школьного возраста, с безучастным лицом и покорной улыбкой.
У неё появились смешанные чувства: боль утраты, негодование и злость, а с другой стороны она смотрела на эту фотографию, как на луч света, бьющий из тёмного подземелья. И этот луч пронзал душу и придавал дикую уверенность в себе, неописуемую радость и сумасшедшее спокойствие.
Она на минутку попала в другое измерение. Она слышала голос папы, который командовал грузчиками и объяснял, куда нужно ставить мебель при переезде в эту квартиру. Бегавшую рядом маму. И кричавшую, что мебель надо двигать осторожней, чтобы не испортить паркет. А потом этот долгий и беспощадный ремонт, где они влезали в каждую мелочь. Как они ругались, мирились, уставали, а потом счастливые уходили спать.
Потап посмотрел на то же фото и негромко спросил:
– Это родители твои?
