Глаза д’Амбулена округлились.
— А вы не думаете, что этот человек уже ни на что не годится?
— А это мы скоро узнаем. Вот только выберемся отсюда.
— А куда? — поинтересовался д’Амбулен.
Уильям оглянулся по сторонам, и хотя поблизости не было ни одного матроса, ответил шепотом:
— За сокровищами!
— Звучит многообещающе, — кивнул д’Амбулен, и в глазах его сверкнула радость. — Итак, когда выходим?
— А вот сейчас и обсудим, — сказал Уильям.
Оказавшись в капитанской каюте, четверо мужчин с легким сомнением оглядели друг друга. Слишком уж разного полета они были птицы, и трудно было вообразить дело, которое могло сделать из них единомышленников. Но Веселый Дик умел вербовать себе друзей.
Развалившись в кресле и с интересом разглядывая физиономии своих будущих компаньонов, он лениво обмахивался треуголкой. Никто из собравшихся, казалось, не решался первым нарушить воцарившуюся в помещении тишину.
Посчитав паузу достаточно эффектной, Веселый Дик отбросил шляпу и, облокотившись на стол, произнес одно-единственное слово:
— Сок
Все вздрогнули и дружно переглянулись.
— Я соб
Хотя Уильям был уже в курсе дела, он невольно почувствовал свежий приступ золотой лихорадки. Каково же приходилось остальным? Остальные впали в состояние, близкое к трансу.
— А можно подробнее, сэр? — наконец просипел Джек и утер пот со лба.
— Можно, д
— Гром и молния, — пробормотал Джон Ивлин и трубно высморкался.
— Перца мне в кишки, — задумчиво протянул Потрошитель и снова вытер мокрое от пота лицо.
— Какая прелесть! — воскликнул судовой лекарь и поправил шарф.
— Ну, что, тогда в путь? — переспросил Уильям, поигрывая шпагой.
На следующее утро новоявленные концессионеры спустились в шлюпку и погребли к берегу.
Так Фил Поллок сделал себе карьеру и стал главным до возвращения капитана.
Оглядываясь, Уильям неожиданно подумал, что с этого момента всех присутствующих смело можно называть бывшими. Эта мысль почему-то насмешила его, и он до самого берега с трудом сдерживал смех.
Его спутники, напротив, казались крайне серьезными. Робер д’Амбулен незаметно приглядывался то к своему другу, то к невозмутимому Кроуфорду, который сейчас мало напоминал того кровожадного Дика, которого, что греха таить, д’Амбулен всерьез опасался — как, впрочем, и все остальные члены команды. Джон Ивлин был абсолютно невозмутим и к происходящему относился точно так же, как он относился теперь ко всему: с неизменным скепсисом на упрямом лице. Совершенно равнодушными выглядели и пираты, равномерно взмахивающие веслами.
Мирный, можно сказать домашний, вид Веселого Дика с крошечной собакой на руках напрочь отбивал желание верить в существование сокровищ. Сам капитан, кроме сказанного накануне, казалось, никому ничего не собирался объяснять. Когда шлюпка ткнулась в песок, он первым спрыгнул на берег и уверенно зашагал в сторону убогих хибар, которых в этой части селения было превеликое множество. Прочие, растянувшись цепочкой, отправились вслед за ним, думая при этом каждый о своем.
Если д’Амбулен продолжал прикидывать в уме, насколько правдоподобны посулы сокровищ, высказанные Веселым Диком, и не набрел ли он наконец на искомое, то Уильям вспоминал про Элейну. Он пытался представить, где она сейчас, думает ли о нем, надеется ли на встречу.
Гибель несчастного голландского матроса встревожила его. Этот несчастный был из команды Ван Дер Фельда. Совпадение это или это какой-то знак ему, Уильяму, который он должен поскорее разгадать? Люди, которые напали на них той ночью на Барбадосе, тоже были голландцами или французами. Неужели коадьютор как-то связан со всем случившимся и пытается помешать им?! Эти мысли причиняли Уильяму невыносимые страдания. Не оттого, что он возмущался подлостью Абрабанеля, а оттого, что отец девушки, в которую Уильям был без памяти влюблен, оказался таким жалким подлецом. Ведь он даже не мог перед ним защищаться!
Идти по жаре было не слишком весело, а Кроуфорд вскоре еще и свернул с дороги в труднопроходимый колючий кустарник, пахнущий мускусом и наполненный звоном и гудением насекомых. Продираясь сквозь заросли, Уильям потихоньку проклинал Кроуфорда и его дурацкие причуды, как вдруг по дороге мимо них прошагал отряд солдат — полторы дюжины потных и злых мужчин в суконной форме, вооруженных широкими палашами и мушкетами. Их вел за собой усатый сержант верхом на гнедой кобыле, самый вредный из всей компании. Увидев их сквозь кусты, каперы притихли и постарались сделаться как можно незаметнее.
