Как выяснилось, флейт находился во французских владениях, на острове Мартиника, гористом клочке земли, защищенном с восточной стороны полосой опасных подводных рифов и непроходимыми лесами. Жизнь здесь кипела в основном на западном побережье, где были удобные бухты и где стоял хорошо оснащенный форт, под прикрытием которого вели свои дела мореплаватели, торговцы и плантаторы. Жизнь на Мартинике, однако, протекала довольно своеобразно. Власть принадлежала французскому губернатору, который с большой охотой занимался тем, что торговал каперскими патентами. Из разговоров Уильям понял, что приобрести такой патент мог любой, кто владел кораблем и желал потрошить в открытом море испанские галеоны. Другими словами, морской разбой здесь поощрялся довольно открыто. Правда, удивительного в этом было немного: подобной деятельностью занимались и губернаторы английских колоний.
Выращивали на острове неизменные табак и сахарный тростник на продажу. Рабочие руки требовались постоянно, но сами работники с плантаций называли свою жизнь адом. Таким образом, Уильям оказался перед нелегким выбором. Ему нужно было на что-то решаться. Оставаться рабочим на плантациях — об этом не могло быть и речи. Уильям был намерен как можно скорее выбраться с острова. Но оказалось, что без денег на корабль его никто не хотел брать, а в его посулы расплатиться позже никто не верил. Капитаны предлагали Харту наняться к ним, но перспектива сделаться пороховой обезьяной в лапах у какого-нибудь капера его пугала. Это был выбор не для благородного человека, но Уильям с ужасом понял, что когда у него закончатся деньги, то о благородстве придется забыть.
С такими мыслями он в очередной раз явился в «Пустые бутылки», где уже несколько дней дожидался у моря погоды. Растягивая свои средства, Уильям ел один раз в сутки, и такая манера отнюдь не прибавляла ему бодрости.
Глотая слюни от запаха жареного мяса, несущегося из боковой пристройки, в которой размещалась кухня, Уильям мучительно прикидывал, ограничиться ему сегодня только небольшим куском черепахи или пропустить для бодрости стаканчик рома. Это был нелегкий выбор, и, пока Уильям ломал над ним голову, кто-то опустился рядом с ним на деревянную скамью. Уильям повернул голову и, к своему удивлению, увидел рядом матроса с «Медузы», того самого Джереми, что приносил еду офицерам. До сих пор Уильям ни с кем из старых знакомых не сталкивался, все они как будто сквозь землю провалились.
— Добрый день, сэр! — учтиво приветствовал его Джереми. — Увидел, что вы сидите здесь совсем один, и решил составить компанию. Надеюсь, не будете в обиде?
— Конечно, не буду, — ответил Уильям, который и правда был рад видеть знакомое лицо. — А я уж решил, что тут никого с «Медузы» не осталось. Думал, все нанялись… м-м… на другие суда.
Джереми внимательно посмотрел на Уильяма и сказал осторожно:
— Что же, у моряка жизнь такая — на суше он вроде как не в своей тарелке. И то сказать, ничего тут на острове хорошего нет, сэр. Вам-то здесь, должно быть, совсем туго приходится, потому что вы человек благородный. Но позвольте дать совет, сэр. Я подольше вас живу на свете и скажу прямо: иногда нужно и против совести поступить. Вы про свое благородство забудьте и нанимайтесь на какой-нибудь корабль! Выйдете в море, а там уж присмотритесь, что вам делать. А тут вы пропадете, сэр, помяните мое слово!
— Спасибо тебе за заботу, Джереми, — кисло ответил Уильям. — Только мне теперь надеяться не на что. Впору здесь и оставаться. Я должен был ценный груз доставить. А где он теперь, груз этот? Пираты его в кабаках пропивают!
Джереми загадочно хмыкнул и смущенно почесал нос.
— Простите, сэр, но вы совсем молодой человек! И душа у вас, можно сказать, невинная. И я так полагаю, нашлись люди, которые воспользовались вашей неопытностью…
Уильям после этих слов густо покраснел и нарочито грубым тоном буркнул:
— Что ты мелешь? Чепуха какая-то! Что это ты имеешь в виду?
— Так ведь, сэр, вот тут какая штука! — развел руками моряк. — Вы-то полагаете, что у нас в трюме ценный груз находился, а на самом деле не было его там…
— Как не было?! — ошеломленно воскликнул Уильям, подавшись вперед и едва не схватив моряка за грудки. — Как не было?! Что ты выдумываешь?
— Да ничего я не выдумываю! — Джереми даже сплюнул в сердцах. — Все правда, до последнего слова! Хоть кого спросите. Пираты все мешки и ящики на корабле выпотрошили, а в них, кроме разного хлама, — ничегошеньки! Тряпье всякое, камни, песок… Совсем ничего!
Ничего не понимая, Уильям хлопал глазами. Он долго и недоверчиво смотрел на матроса, но выражение лица Джереми все-таки убедило его, что все сказанное — истинная правда.
— Вот дьявол! — воскликнул он наконец с почти детской обидой. — Я вез в Европу песок! Но как это могло случиться? Куда исчезло серебро?
— Позвольте вас угостить, сэр, — любезно произнес Джереми. — Стаканчик рома вам сейчас не повредит. И прошу вас, не говорите так громко: на серебро и золото тут каждая собака откликается.
