– Есть. – Мама гладила меня по руке и улыбалась. – Чувства есть, Хорас. Иначе ты бы не ходил с таким видом, будто готов любого разорвать на части. Я вижу, что у тебя горит огонек внутри, но ты не хочешь, чтобы он согрел твое сердце и сердце Менсии. Вы не понимаете, как нужны друг другу.
На какое-то время она замолчала и перевела взгляд на небо, наблюдая за стаей птиц, летящей в неизвестном направлении.
– Позволь себе еще раз узнать, что такое настоящая любовь, и не бойся обжечься. – Она встала, поцеловала меня в макушку и направилась к выходу с балкона, но напоследок обернулась. – Не стоит сопротивляться собственным чувствам, Хорас. Это только погубит тебя.
После этих слов она вышла. Я еще долго сидел и вспоминал ее слова. Я все еще сопротивлялся, но мама заставила меня задуматься. Возможно, она права, и мне все-таки стоит дать нашим чувствам шанс.
Я достал телефон и нашел нужный контакт, чтобы написать сообщение.
Я сидела в гостиной и смотрела по телевизору какой-то сериал, который на самом деле очень мало интересовал меня. Мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ужасной игрой актеров и ждать, пока Уильям выйдет из душа, чтобы мы наконец могли начать есть суши.
Мое внимание вдруг привлекло новое уведомление на его телефоне. Я не стала бы читать сообщение, если бы имя отправителя не мелькало в моих мыслях все последнее время. Сгорая от любопытства, я все-таки открыла сообщение.
Хорас:
Прочитанное вызвало во мне смешанные чувства. Зачем он об этом спрашивает, если я сказала, что у меня все в порядке? С другой стороны, мне льстило, что он волнуется за меня. Но Хорас сам все решил, и я не вправе осуждать его за это.
Прислушавшись, я уловила звук льющейся воды, поэтому быстро напечатала ответ:
Уильям:
Следующее сообщение пришло сразу.
Хорас:
Уильям:
Ответ не вызвал у меня ни малейших раздумий.
Вода в ванной затихла, и я сразу отложила телефон. Через несколько минут вышел Уильям. Как назло, экран его телефона снова засветился, но на этот раз сообщение читала уже не я. Уильям пару мгновений смотрел в телефон, ничего не понимая, а затем перевел на меня сердитый взгляд.
– Ты залезала в мой телефон? – недобро спросил он, просушивая свои темные волосы полотенцем.
– Я только ответила на сообщение, – проговорила я, не поднимая на него глаз.
– Но сообщение пришло мне, Менсиа. – Он продолжал сверлить меня взглядом.
– Знаю, – жалобно простонала я, – просто я не хочу, чтобы он знал, где я. Понимаешь?
– Почему? – Он опустился рядом со мной на диван.
– Потому что ему не нужна эта информация. – Теперь во мне зажигалась ярость.
– Но если он спрашивает, значит, наверное, нужна? – Он вскинул бровь и продолжил выжидающе смотреть на меня.
– Нет, – твердо ответила я, – и ты не скажешь Хорасу, что я здесь.
Я посмотрела на него в ответ в попытке найти понимание. Но он не понимал.
– Но почему?
– Что ты заладил почему да почему? – вскрикнула я. – Уильям, пожалуйста, просто не говори, что я с тобой, и все. В этом же нет ничего сложного.
Он долго сопротивлялся, но все-таки согласился. Затем Уильям принес наш ужин, и мы вместе наслаждались вкусной едой и приятной дружеской атмосферой, стараясь забыть этот инцидент с сообщениями.
На следующий день я снова пошла на прогулку с Джейкобом. Мы договорились посидеть в кафе, потому что ему нужно было поговорить со мной о чем-то важном.
Я сидела за столиком, и при встрече мое сердце вдруг екнуло из-за его помятого вида. Я сразу встала со своего места и крепко обняла его. Он зарылся пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе. Я чувствовала, как сильно билось его сердце, и очень волновалась.
– Что случилось? – Как только мы сели за стол, я накрыла его руку своей.
– Я даже не знаю, как сказать, – тяжело сглотнул он.
– Я здесь, с тобой, ты можешь рассказать мне. – Я погладила тыльную сторону его ладони легким касанием большого пальца.
– Сегодня моего друга сбила машина, насмерть, – еле проговорил он, и его глаза заблестели. – Самое ужасное то, что мы поругались и последнее, что я сказал, было то, что я ненавижу его. Но теперь я ненавижу себя.
Моей первой реакцией было желание отдернуть руку, но я не сделала этого, потому что он нуждался в моей поддержке, как когда-то я нуждалась в поддержке отца после смерти мамы. Старая рана, которая и так не зажила до конца и скорее всего никогда этого не сделает, снова отдалась болью. В памяти моментально пронеслась ужасная картина двух разбитых вдребезги машин, одна из которых была маминой. Много дыма, людей, и я, истошно кричавшая, потому что не могла поверить в ее смерть. Я поморщилась от этих воспоминаний, но они – часть меня. Я должна их принять, хоть это и до невозможности сложно. Пока что я не справлялась с этой задачей.
