Скорее всего, нет. До сих пор практика показывала, что, запугиваниями выгнав человека из страны, они оставляют его в покое… если, конечно, он не надумает вернуться.
Ты хочешь сказать, что я никогда не смогу вернуться в Штаты?
Попомни мое слово: через пару лет вся эта охота на ведьм будет полностью дискредитирована.
Что я могу сказать? Такие времена.
Эрик потянулся ко мне и взял мою руку. Крепко сжал ее:
Я не хочу уезжать. Мне нравится здесь. Здесь все мне знакомо. И все родное.
Я с трудом сглотнула и сказала:
Другие варианты закончатся катастрофой. А так ты, по крайней мере, сохранишь свою честь.
Молчание. Эрик продолжал беспокойно ерзать на стуле, ему было мучительно трудно принять решение.
Даже если бы я решил уехать, возникает проблема. У меня нет паспорта.
Это как раз не проблема, — успокоил Джоэл Эбертс.
Он подсказал, что надо делать. Я настояла на том, чтобы мы немедленно последовали его совету — поскольку, как предупредил Эбертс, долгих раздумий Эрик себе позволить не мог.
Через сорок восемь часов они ждут от тебя список имен, — сказал Эбертс. — Если ты его не предоставишь, тебе конец. Попадешь под каток. Работы тебя лишат. Вызовут повесткой в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. И Государственный департамент автоматически заблокирует любой твой запрос на выдачу паспорта до тех пор, пока ты не дашь показания. Так было с Полом Робсоном Не сомневайся, что и с тобой они проделают тоже самое.
Перед нами встала задача выправить Эрику паспорт в течение ближайших суток. Как сказал Эбертс, обычно процедура рассмотрения заявления растягивается на две недели… если только не приобрести горящий тур. Поэтому, покинув офис Эбертса, мы отправились на такси в центр, в отделение турагентства «Томас Кук» на углу Пятой авеню и 43-й улицы. После недолгих поисков агент нашел одно место на теплоходе «Роттердам», отплывающем в голландский порт Хук-Ван-Холланд следующим вечером. Мы купили билет и помчались в паспортный стол на 51-й улице. Клерк изучил билет Эрика в Европу и сказал, что, если мы хотим получить паспорт до пяти вечера завтрашнего дня (всего за два часа до отплытия «Роттердама»), до конца сегодняшнего рабочего дня необходимо принести надлежащие фотографии, копию свидетельства о рождении и ряд нотариальных документов.
Это была та еще гонка — но Эрику удалось собрать все документы к положенному сроку. Клерк заверил, что паспорт будет готов к концу завтрашнего дня, так что у Эрика оставался один час, чтобы через весь город добраться в порт к шести вечера (на корабле он должен был появиться за час до отхода судна). Времени было в обрез, но он надеялся успеть.
Когда мы закончили все дела в паспортном столе, Эрик предложил заехать к нему на квартиру в Хемпшир-Хаус. Там я провела ревизию его огромной гардеробной и помогла отобрать необходимый минимум вещей, которые уместились бы в один большой чемодан. Зачехлив свой «ремингтон», он вдруг опустился в рабочее кресло.
Не заставляй меня садиться на этот корабль, — сказал он. Я пыталась сохранять хладнокровие:
Эрик, у тебя нет выбора.
Я не хочу покидать тебя. Не хочу покидать Ронни. Я должен увидеться с ним сегодня вечером.
Тогда позвони ему. Узнай, не может ли он вернуться пораньше.
Он снова всхлипнул:
Нет. Я не выдержу прощания. Этой сцены в порту. Всего этого душераздирающего действа.
Да, — тихо сказала я. — Этого я тебе не пожелаю.
Я напишу ему письмо, а ты передашь, когда он вернется.
Он поймет. Я уверена, что поймет.
Все это такой абсурд.
Согласна. Абсурд.
Я ведь всего лишь юморист. Какого черта они относятся ко мне, как к Троцкому?
Потому что они негодяи. И потому что им дали карт-бланш вести себя так нагло.
Ведь все шло так хорошо.
Все и будет хорошо.
Мне нравится то, чем я занимаюсь, Эс. Я нашел свое дело. Оно не только приносит мне кучу денег, но и доставляет огромное удовольствие. Мне работается весело и легко. Наверное, так не должно быть. Самое обидное — что приходится все бросить, зная, что впервые в жизни все складывается так, как я хотел. Работа. Деньги. Успех. Ронни…