В погоне за счастьем полностью

Он мягко высвободился из моих объятий и подошел к окну. На Манхэттен опустилась ночь. Далеко внизу простирался черный массив Центрального парка, в обрамлении соблазнительного сияния освещенных окон домов вдоль Пятой авеню и Сентрал-Парк-Вест. Что всегда поражало меня в этом пейзаже, так это то, насколько точно он отражал атмосферу надменного равнодушия, присущего этому городу. Он как будто бросал вызов: попробуй покорить меня. Но даже если тебе это удавалось — и ты, как Эрик, мог похвастаться успехом и славой — нельзя было сказать, что ты оставил свой след на этой земле. Столько сил, столько амбиций — но проходит миг триумфа, и ты уже забыт. Потому что на Манхэттене обязательно кто-то дышит тебе в затылок, сражаясь за свой момент славы. Сегодня Эрик был лучшим автором телевизионной комедии. Когда завтра вечером «Роттердам» отдаст швартовы, пройдет слух, что он сбежал за океан, чтобы не выдавать друзей. Кто-то поаплодирует ему, кто-то осудит. Но пройдет неделя, и он останется на задворках памяти своих коллег. Потому что так устроен мир. Его исчезновение будет подобно смерти. Только те, кто любил его, будут скорбеть по его отсутствию. Для всех остальных потрясение от его бегства на какое-то время отвлечет внимание от постоянного прессинга работы. Первые дни люди будут перешептываться, рассуждая о коварной природе успеха, об этических плюсах и минусах выбора, сделанного Эриком. Потом об этом забудут. Потому что начнется новая трудовая неделя, и нужно будет писать сценарии шоу.

Все, как всегда.

Хотя я и не спрашивала, но чувствовала, что Эрик думает же, о чем думала я, поскольку мы оба смотрели на этот размытый силуэт города. И потому что он обнял меня за плечи и сказал:

Люди тратят целую жизнь в погоне за тем, чего я уже достиг.

Перестань говорить об этом в прошедшем времени.

Но ведь все кончено, Эс. Все кончено.

Мы заказали обед в номер. Выпили две бутылки шампанского. В ту ночь я спала на его диване, сожалея о том, что Джека нет в городе. На следующее утро Эрик первым делом набросал список своих долгов. Он задолжал тысяч пять долларов таким заведениям, как «Данхилл», «Брукс Бразерс», «21» и «Эль Марокко», не считая прочих поставщиков услуг класса «люкс». На его банковском счете оставалось менее тысячи.

Как тебе удалось влезть в такие долги? — спросила я.

Ты же знаешь, я всегда плачу за всю компанию. И к тому же во мне обнаружилась марксистская тяга к роскоши.

Это опасная черта. Особенно в сочетании с неумеренной щедростью.

Что я могу сказать… кроме того, что, в отличие от тебя, я никогда не знал радости экономии. Как бы то было, в моем бегстве за океан есть хотя бы одно преимущество — там меня не достанут налоговики.

Только не говори мне, что у тебя еще и проблемы с налогами.

На самом деле это не то чтобы проблема. Просто так получилось, что я не подаю налоговую декларацию вот уже… не знаю… года три, наверное.

Но ты ведь платил какие-то налоги?

Ну, если я не удосужился заполнить налоговую декларацию, с чего бы я вдруг стал отправлять им какие-то деньги?

Значит, ты им должен…

До фига. Думаю, процентов тридцать от всего, что я заработал в Эн-би-си.

Что, наверное, составляет внушительную сумму.

И при этом ты ничегоне отложил.

Ради всего святого, Эс! Когда я проявлял благоразумие?

Я уставилась на список его долгов, которые, разумеется, собираюсь заплатить сама, как только Эрик окажется по ту сторону Атлантики. Помимо средств, доставшихся мне после развода, я постоянно откладывала деньги, которые зарабатывала в «Субботе/Воскресенье», да и выплаченные издательством «Харпер энд Бразерс» пять тысяч тоже пополнили мой счет. Так что я вполне могла себе позволить восстановить доброе имя брата в глазах его многочисленных кредиторов. С налогами было сложнее. Возможно, я могла бы продать часть акций или получить закладную на квартиру. Но сейчас мне хотелось только одного: как можно скорее посадить Эрика на корабль. Опасаясь, что он может дать слабину и исчезнуть в самими неподходящий момент, я взяла с него обещание не покидать квартиру до половины пятого… когда мы должны были ехать в паспортный стол.

Но это, возможно, мой последний в жизни день на Манхэтте-|яе. Позволь хотя бы пригласить тебя на ланч в «21».

Я хочу, чтобы ты залег на дно, Эрик. На всякий случай…

Что? Ты хочешь сказать, что Гувер и его приятель решили пасти меня весь день?

Давай не будем испытывать судьбу.

Но ничего уже не изменишь. Ничего.

Моя идея не вызвала у него восторга — но в конце концов он согласился остаться дома, пока я займусь делами. Я попросила его выписать мне чек на оставшуюся на его банковском счете тысячу ллларов. Потом отправилась в отделение «Мэньюфекчераз Ганновер», обналичила чек и купила дорожные чеки на ту же сумму. Я забежала в офис Джоэла Эбертса и забрала доверенность. Потом помчалась в салон «Тиффани» и купила Эрику серебряную авторучку, на которой выгравировала: Э. от Эс. Навсегда.