Они были первыми коммунистами, кто пришел мне на ум. Ну сама посуди: жили они в коммуне, и всё у них было общее, они…
Он сник. И затрясся в беззвучных рыданиях. Я обняла его.
Все хорошо, все хорошо. Ты поступил достойно. Я так горжусь тобой…
Гордишься чем? Тем, что я загубил свою карьеру? Тем, что отныне я безработный? Тем, что я потерял все?
Я вдруг расслышала голос Ронни:
Ты не потерял нас.
Я подняла голову. Ронни стоял в дверях спальни. Эрик бросил взгляд в его сторону.
Что ты здесь делаешь? — тусклым голосом произнес он. — Ты же должен вернуться только в понедельник.
Просто мы с Сарой немножко обеспокоились твоим исчезновением.
Думаю, вам обоим стоило беспокоиться о более важных материях.
Послушайте только этого мистера Ложная Скромность, — сказал Ронни. — И где тебя черти носили с тех пор, как ты сдал семерых гномов?
Да где я только не был! В основном шатался по барам на Бродвее, потом в ночном кинотеатре на 42-й улице. Кстати, посмотрел новый триллер с Робертом Митчэмом: «Женщина его мечты». Говард Хью продюсировал. Ну и Джейн Расселл в главной роли, естественно. Довольно остроумный сценарий. «Я как раз снимал галстук, размышляя, не стоит ли мне повеситься на нем…» Примерно то же самое чувствовал и я.
А теперь в нас говорит мистер Жалость К Себе, — сказал Ронни. — Мог бы потратить монетку на телефонный звонок, сообщить нам, что жив и здоров.
О… это было бы слишком просто. А я не искал легких путей.
Я потрепала его волосы.
Но вы совершили поступок, мистер Смайт, — сказала я. — Правда, Ронни?
Да. — Он подошел к Эрику и взял его за руку. — Ты поступил правильно.
Это достойно тоста, — сказала я, хватаясь за телефонную трубку. — Интересно, рум-сервис доставляет шампанское в такую рань?
Конечно, — сказал Эрик. — И специально для меня закажи еще мышьяковый «прицеп».
Не переживай, Эрик, — успокоила я его. — Ты переживешь это.
Он склонил голову на плечо Ронни.
Не уверен, — удрученно произнес он.
История получила продолжение на страницах утренних газет. Как и следовало ожидать, грязь вывалил великий патриот Уолтер Винчелл. Это была заметка всего в пять строчек в его колонке в «Дейли миррор».
Колонка Винчелла уже к полудню была у всех на устах. Часом позже Эрик позвонил мне домой.
Я все еще пребывала в глубоком шоке от этой убийственной статьи, но не знала, успел ли ее прочесть брат. Разумеется, пока не услышала его голос. Он срывался от волнения.
Ты читала?
Да. И я уверена, ты можешь подать в суд на этого подлеца Винчелла за оскорбление личности.
Мне только что вручили уведомление о выселении.
Письмо подсунули под дверь. Администрация Хемпшир-Хаус просит освободить квартиру в течение сорока восьми часов.
На каком основании?
Как ты думаешь? На основании пассажа Винчелла о «романтическом компаньоне», которого я держу в своем «притоне».
Но ведь администрация была в курсе, что Ронни живет у тебя.
Конечно. Просто я ничего не говорил, а они ни о чем не спрашивали. Но теперь, когда этот говнюк Винчелл раскрыл им глаза, они вынуждены принять меры… выселить извращенца.
Не называй себя так.
А почему нет? Теперь для всех я — извращенец. В конце концов, он ведь прав в том, что этот Смайт никогда не был женат? Не надо быть Лайонелом Триллингом [55], чтобы уловить скрытый смысл этой фразы.
Позвони Джоэлу Эбертсу — попроси подготовить запрет на выселение, а потом подавай на этих негодяев в суд.
А смысл? Они все равно выиграют, а я еще глубже увязну в долгах.
Я оплачу судебные издержки. И в конце концов, услуги мистера Эбертса не такие уж дорогие…
Но мы говорим о судебной тяжбе длиною в полгода… которую я в любом случае проиграю. Я не собираюсь опустошать твой банковский счет своими проблемами. Тем более что деньги тебе понадобятся. Благодаря мне твои позиции в журнале, вероятно, тоже пошатнутся.
Не говори глупости. Они же не станут приплетать родственников.