Ты поспишь. Но сначала тебя должен осмотреть доктор.
Эрик отыскал доктора Балленсвейга вскоре после окончания Колумбийского университета. Поскольку он буквально молился на этого врача, я тоже пользовалась его услугами, когда переехала в Нью-Йорк. Он нравился нам своим деловым и серьезным подходом (что было редкостью для манхэттенского медицинского сообщества), а его худощавая фигура, чуть сгорбленные плечи, тихий невозмутимый голос напоминали нам старого и доброго сельской врача.
Он появился в моей квартире спустя несколько часов. На нем был поношенный пиджак, очки в форме полумесяца, а в руках древний медицинский чемоданчик. Эрик впустил его. Он тотчас подошел к кровати и оценил мое состояние.
Здравствуй, Сара, — спокойно произнес он. — Выглядишь усталой.
Так и есть, — полушепотом удалось вымолвить мне.
Ты еще и похудела. Можешь сказать — почему?
Я крепче обхватила себя руками.
Тебя знобит? — спросил он.
Я кивнула.
И тебе трудно двигаться?
Я снова кивнула.
Понятно. А теперь мне нужно переговорить с твоим братом. Ты позволишь?
Он сделал знак Эрику, и они вышли за дверь. Вернулся он один:
Я попросил Эрика прогуляться, пока я буду осматривать тебя.
Он открыл свой чемоданчик.
Сейчас посмотрим, в чем дело.
Он приподнял меня и усадил. Это далось ему нелегко. Карманным фонариком он посветил мне в глаза. Осмотрел уши, нос, горло. Измерил пульс и кровяное давление. Проверил мои рефлексы. И долго расспрашивал об общем состоянии здоровья, питании, бессоннице, о судорогах, которые заставили меня вцепиться в крышку стола. Потом он придвинул к кровати стул и присел:
Видишь ли, в плане физического здоровья с тобой все в порядке.
Понимаю.
Я мог бы отправить тебя в нью-йоркский госпиталь, чтобы там провели серию неврологических тестов — но думаю, они тоже ничего не покажут. Можно было бы направить тебя в клинику «Бельвю» на психиатрическое обследование. Но опять-таки, я думаю, что это будет абсолютно бессмысленно, а для тебя глубоко огорчительно. Я все-таки считаю, что ты пережила небольшой нервный срыв…
Я молчала.
И в его основе скорее не психические факторы, а физиологические — недостаток сна, серьезное эмоциональное расстройство. Твой брат упомянул о том, что в последнее время у тебя было много переживаний.
Все это глупости…
Если они довели тебя до такого состояния, вряд ли их можно назвать глупостями…
Я просто слишком разволновалась. Приняла все слишком близко к сердцу.
Всем нам свойственны романтические переживания. Даже самым уравновешенным людям, как ты, например. Ничего не поделаешь, такое уж это состояние.
И чем лечить?
Он по-отечески улыбнулся мне:
Если бы я это знал, то был бы, наверное, самым богата врачом в Америке. Но… ты и сама знаешь, каким будет мой ответ: от любви лекарства нет. Разве что время вылечит. Впрочем, такой вердикт вряд ли устроит кого-либо из влюбленных. Однако в твоем случае, думаю, необходим прежде всего отдых. Продолжительный отдых. И предпочтительно — подальше от привычной среды обитания. Эрик сказал мне, что ты временно в отпуске…
Скорее в постоянном отпуске, доктор.
Тогда воспользуйся этой возможностью, чтобы уехать. He в другой город, а куда-нибудь, где ты могла бы подолгу ходить пешком. Беспроигрышный вариант — морское побережье. Поверь мне прогулка по берегу моря стоит пяти часов на психиатрической кушетке… хотя я, возможно, единственный врач в этом городе, который скажет тебе об этом. Так ты подумаешь серьезно насчет моего предложения?
Я кивнула.
Вот и хорошо. А пока — хотя мне и понятно твое желани обойтись без успокоительных средств — что-то нужно решать с твоей бессонницей. Сейчас я сделаю тебе укол, который выключи тебя на какое-то время.
Надолго?
До завтрашнего утра.
Это слишком долго.
Тебе это необходимо. Мир выглядит чуточку лучше после долгого сна.
Он открыл свой чемоданчик.
Закатай рукав.
Мне в нос ударил резкий запах спирта, которым он пропитал ватку и протер мою руку. Потом я почувствовала укол, и свежий комочек ваты оказался прижат к моей коже, когда из нее вынули иглу. Я откинулась на подушки. И уже в следующее мгновение перед глазами стало черно.
Когда я очнулась, было уже утро. Рассвет струился сквозь опущенные жалюзи. Голова была как в тумане, и перед глазами словно была натянута марлевая пелена. До меня не сразу дошло, где я нахожусь. Мир казался приветливым. Но вот вернулись мысли о Джеке — и в сердце снова закралась грусть.
Но, по крайней мере, я поспала. Интересно, как долго? Я потянулась к будильнику. Начало седьмого. О господи, я отключилась почти на восемнадцать часов. Как и обещал добрый доктор. Неудивительно, что я чувствовала себя одурманенной. Мне удалось сесть в постели. И это означало, что я могу двигаться. Настоящий прогресс после вчерашнего. Потом до меня дошло, что я под одеялом, в ночной сорочке. Нетрудно было догадаться, кто раздел меня и уложил в постель, поскольку рядом, на диване, свернувшись клубочком, громко храпел во сне Эрик. Я откинула одеяло и осторожно спустила ноги на пол. Потом, мелкими шажками, доплелась до ванной.