Обед всегда проходил в половине шестого. В семь младшие дети укладывались спать. Двое мальчишек-подростков садились а кухне к радиоприемнику, слушали сериал «Бак Роджерс» им «Тень». Рой извинялся и уходил в вечернюю смену на завод. Рут доставала бутылочку портвейна «Кристиан Бразерс», наполняя два бокала и садилась напротив меня, утопая в большом мягкой кресле.
Этот обед по четвергам стал для меня еженедельным ритуалом.
Знаешь, почему я так люблю приглашать тебя по четвергам? — сказала однажды Рут, когда мы сидели в креслах и потягивали сладкий густой портвейн. — Потому что это единственный день недели, когда Рой работает в ночную смену. И у меня есть возможность посидеть и поболтать с подружкой.
Я рада, что ты считаешь меня подружкой.
Конечно, подружка, а как же? И скажу тебе прямо, я бы хотела видеться с тобой почаще. Но пятеро детей и заботы по дому отнимают все мое время.
Ну, думаю, у нас будет возможность видеться чаще, потому что я решила пожить в коттедже еще несколько недель.
Рут чокнулась со мной бокалом.
Я очень рада, что ты останешься, — сказала она.
Похоже, в «Лайф» меня никто не ждет.
Откуда тебе знать?
Я знаю.
И я рассказала ей, что несколькими днями ранее отправила телеграмму своему боссу, Леланду Макгиру, в которой объяснила, что хочу задержаться в Мэне, но могу срочно вернуться в Нью-Йорк, как только появится задание для меня. Спустя сутки пришел его ответ, отправленный через «Вестерн Юнион»:
Скупой ответ, не так ли? — заметила Рут.
Но вполне ожидаемый. Примерно через полгода меня просто уволят.
Если бы я была на твоем месте, я бы не переживала из-за этого.
Почему?
Да потому что ты умная и к тому же уравновешенная.
Уравновешенная — это явное преувеличение. Если бы ты только знала, каких ошибок я наделала в последнее время…
Готова держать пари, что это были несерьезные ошибки.
Поверь мне, ошибки были еще те. Я позволила себе стать жертвой кое-чего.
Кое-чего?
Нет… кое-кого.
Я так и думала, что все дело в этом…
Что, так заметно?
В это время года в Мэн приезжают только те, кто действительно бежит от проблем.
Речь не о проблеме. Просто о масштабе человеческой глупости. Тем более что все длилось только одну ночь. И я, как идиотка позволила себе поверить в то, что это настоящая любовь.
Но, если ты подумала, возможно, так оно и было.
Или же это была просто мечта. Влюбиться в любовь.
И где он сейчас?
В Европе… в армии. Я написала ему столько писем… но пор никакого ответа.
Ты ведь знаешь, что тебе нужно делать?
Наверное, забыть его.
О, на это даже не надейся. Он всегда будет в твоем сердце потому что уже оставил там след.
Тогда что же мне делать?
Все очень просто: скажи себе, что этого не должно бы случиться.
Теперь во мне все изменилось.
Наутро после разговора с Рут я проснулась на рассвете. Съела легкий завтрак. Прогулялась по берегу. К девяти уже была Я поставила на плиту кофейник. Пока варился кофе, прошла в спальню и достала из гардероба свой «ремингтон». Принесла кухонный стол. Сняла крышку. Во внутреннем кармане хранилась тонкая стопка писчей бумаги. Я заправила лист в каретку. Kофейник запрыгал на плите. Я сняла его с огня и налила густой напиток в кружку, поставила ее рядом с машинкой. Села за стол. Остудив кофе, я сделала долгий глоток. Потом отставила кружку. Мои пальцы легли на клавиши. И тут же сжались в кулаки. Я силой заставила себя их разжать. И прежде чем собралась с мыслями, вдруг напечатала предложение:
Пальцы покинули клавиатуру и принялись отбивать легкую дробь по крышке стола, пока я вновь и вновь перечитывала напечатанную фразу. Прошло несколько минут, и я решила продолжить:
Пальцы снова отскочили от клавиш и застучали по крышке стола. Я отхлебнула кофе. И уставилась на два предложения, тоскливо маячившие на чистом листе бумаги. Рискнув, я написала третье: