Я выдержала ее взгляд.
Если бы вы задали мне вопрос, миссис Грей, я бы тотчас ответила на него. Потому что иначе это было бы неучтиво. Но вы
Последовала ее фирменная натянутая улыбка.
Теперь я понимаю, почему вы писатель. Вы потрясающе наблюдательны.
Я не писатель.
Разве? — удивилась она. — А как же тогда тот рассказ в журнале «Субботним вечером/Воскресным утром»?
Один опубликованный рассказ не делает человека писателем.
Какая скромность… особенно на фоне нескромности рассказа. были влюблены в того моряка?
Это рассказ, миссис Грей, а не автобиография.
Конечно, милая. Двадцатичетырехлетние писательницы всегда сочиняют рассказы о любви своей жизни.
Есть такое понятие, как художественный вымысел…
Но только не в таком рассказе, как у вас. Это довольно распространенный жанр:
Если вы пытаетесь оскорбить меня, миссис Грей…
Ну что вы, милая. Только ответьте мне на вопрос… и обратите внимание, я все-таки
Я тщательно взвесила последствия своего ответа.
Нет, на самом деле он провел ночь в моей квартире. И он не был моряком. Он служил в армии.
Последовала пауза, пока она потягивала кофе.
Спасибо, что внесли ясность.
Пожалуйста.
И если вы думаете, что я собираюсь рассказать об этом Джорджу, то вы ошибаетесь.
Думаю, Джордж уже знает.
Не будьте так уверены в этом. Когда дело касается женщин, мужчины слышат только то, что им хочется слышать. Это один из многочисленных изъянов их пола.
Вы считаете своего сына Джорджа неудачником, не так ли?
Джордж — славный мальчик. Не лидер по жизни, но скро, ный и благородный. Лично мне не понятно, что нашла в нем такая умная девушка. Ваш брак не будет удачным. Потому что в конце концов он вам наскучит.
А кто говорит, что мы поженимся?
Поверьте мне, вы поженитесь.
Могу я задать вам вопрос, миссис Грей?
Конечно, милая.
Гибель вашего сына вселила в вас столько горечи или вы всегда были такой суровой и безрадостной?
Она поджала губы и уставилась на свое отражение в черном глянце кофе. Потом подняла на меня взгляд:
Я получила огромное удовольствие от нашей беседы, дорогая. Она была очень поучительной.
Для меня тоже.
Я рада. И, должна сказать, что после нашей короткой беседы я сделала для себя одно открытие… кажется, у вас, писателей называется
И что именно вы открыли для себя, миссис Грей?
Мы никогда не полюбим друг друга.
В тот же день, ближе к полудню, мы с Джорджем возвращались поездом на Манхэттен. Мы расположились в пассажирском вагоне с баром. Он настоял на том, чтобы мы взяли бутылку шампанского (которое оказалось местным игристым вином). Всю дорогу до Центрального вокзала он держал меня за руку. И смотрел на меня с обожанием. Он выглядел по уши влюбленным — должно быть, именно это
На полпути, где-то южнее Порт-Честера, он сказал:
Выходи за меня замуж.
И я услышала собственный голос:
Хорошо.
Он, казалось, не ожидал такого ответа:
Что?
Хорошо, я выйду за тебя замуж.
Ты серьезно?
Да. Серьезно.
На смену первоначальному потрясению пришла эйфория.
Я не верю, — воскликнул он.
Придется поверить.
Я должен буду позвонить родителям, как только мы приедем на Манхэттен. Вот они обрадуются! Особенно мама.
Еще как обрадуются, — тихо сказала я.
Я ни слова не сказала Джорджу о той милой беседе, что состоялась сегодня за завтраком между мной и его матерью. Как не сказала о ней и Эрику. Потому что знала: стоит мне хотя бы намекнуть брату о содержании разговора с миссис Грей, рассказать ему о невиданной чопорности семьи, в которую я собираюсь влитъся, — и он непременно попытается отговорить меня от помолвки.
Так что я ничего не сказала, кроме того, что я чертовски счастлива и уверена в правильности своего решения. Эрик встретился с Джорджем в баре отеля «Астор». Нашел его довольно приятным. Прзже, когда Джордж спросил меня, произвел ли он впечатление на моего брата, я ответила: «Он в восторге».
Точно так же, как твоя мать в восторге от меня. Ох уж эта ложь, которой мы обмениваемся в стремлении отвернуться от режущей глаза правды.
Разумеется, сразу после того, как я приняла предложение Джорджа, в моей голове все настойчивее стал звучать голос сомнений. Причем чем больше времени я проводила с Джорджем, тем громче становился голос, и это меня пугало. В конце концов, по прошествии нескольких недель, голос уже не смолкал, так что я начала подумывать: пора выпутываться из этой ловушки. И быстро.