— Вы довольны осмотром, мой лорд? — осведомилась Сэйна, непривычная в черном бальном платье. Простое и изящное, оно необыкновенно шло ей, но едва ли подходило для встречи светлой половины года. Плечи, укутанные в горжетку из шкуры снежных котов, волосы, распущенные вопреки столичной моде, рассыпались нитями лунного серебра… Среди цветущей, пьянящей весны и искристого смеха Сэйна казалась заблудшей тенью уходящей зимы.
Леди Висения, которой он опрометчиво поручил помочь его личным стражами со сборами на Беллейтан, спорила с Сэйной до хрипоты, но переубедить не смогла.
«Опрометчиво» — потому что женщины друг друга терпеть не могли. Эрелайн готов был поклясться, что Сэйне безразлично, в чем появиться на балу, но уступать противнице она не желала. Вспомнил же он об их молчаливой вражде тогда, когда отменять распоряжения и спешно менять планы было уже слишком поздно, и теперь пожинал плоды своей непредусмотрительности.
— Осмотром — да, — подчеркнув первое слово и выразительно взглянув на нее, подтвердил Эрелайн. — Передайте Рейгену мое одобрение.
Сэйна склонила голову, принимая приказ. И, присев в изящном реверансе, затерялась среди обряженных в одинаковые черные мундиры стражников. Ее тонкий, обманчиво-хрупкий стан еще долго мелькал среди охраны.
Черная ворона в пестрой воробьиной стае…
— Лорд Эрелайн!
Тихий оклик потонул в легком дыхании ветра. Эрелайн вскинул голову, ища обладательницу столь знакомого голоса.
— Повелитель! — воскликнула Висения, стоя на беломраморной террасе и оперившись о балюстраду. Подходить к нему по траве она не рискнула. — Вы закончили? Леди Ириенн прибыла пару минут назад. Вы должны встретить ее и выказать свое почтение.
— Уже? — тень неудовольствия пробежала по лицу Эрелайна. — Нет, Висения, исключено. Я не закончил осмотр. Думаю, столь уважительная причина извинит меня перед леди.
— Смею напомнить, мой лорд, что стражники стоят на этих самых позициях уже полтора часа, не смея сделать ни шагу. Вы обошли их уже три раза и теперь всерьез говорите, что нужен четвертый? Вам никак нельзя опаздывать! Вы с леди Ириенн открываете бал.
— Бал! Именно что! До первых танцев еще получаса, не меньше. Вы действительно полагаете мое присутствие необходимым?
— Вы — лорд дома Пляшущих теней, хранитель Сумеречного перевала и сумеречных дорог. Вы — второе лицо после лорда-правителя. Как вы думаете, можете ли вы приветствовать его и его семью в числе последних гостей?
Эрелайн вздохнул, тоскливо глядя на белокаменное здание. Окна во всю стену, скульптуры и барельефы тончайшей работы… Круг Фаэ — так в шутку, подражая людским преданиям, называли aelvis дворец, построенный для великих балов, летнего и зимнего, Беллетайна и Самхейна.
— Простите мне подобную дерзость, но… вы действительно заботитесь о безопасности наших высочайших гостей — или хотите отсрочить неизбежное?
— Ну, вот и настал миг, когда ваша проницательность, наконец, сыграла против меня! — Эрелайн обезоруживающе улыбнулся. — Вас невозможно обмануть.
— Это просто вы не стараетесь лгать, — улыбнулась она, принимая поданную руку. Дальше, сквозь тихую песнь вечера и аромат диких роз, они пошли вместе.
— Надеюсь, мне не придется танцевать с моей нареченной весь вечер.
— Леди Ириенн, говорят, танцует, как fae. Грация, изящество, страсть… нет такого танца, который бы ей не покорился. Она обожает балы.
— В таком случае было бы вдвойне печально портить ей удовольствие от этого вечера, — улыбнулся Эрелайн. — Я отвратительно танцую.
Тихий смех Висении всколыхнул хрустальную ясность вечера.
— Право слово, мой лорд, у вас чудесное чувство юмора! Хотела бы я посмотреть на aelvis, который не чувствует музыку! Да и видя, как вы фехтуете, вряд ли кто-то допустит мысль, что вы не умеете танцевать.
— Увы, леди, но это так.
— Рассказывайте это Шенне и светским дамам! Если вы не забыли, на одном из Самхейнских балов я танцевала с вами три раза кряду! И уж точно знаю, что танцуете вы прекрасно. Ах, сколько же лет назад это было? Три? Пять?..
— Семь, — фыркнул Эрелайн. — Три раза с вами и один — с Алишией. Спасибо, что выручили меня на белом танце! Иначе, боюсь, без пострадавших бы не обошлось.
— Вы о себе или о ваших поклонницах? — серьезно спросила Висения, но в ее золотых глазах плясали искорки смеха.
— Вообще-то я говорил о поклонницах, но после вашего вопроса крепко призадумался и уже не столь в этом уверен, — нарочито серьезно поправил ее он и беспомощно развел руками. Висения рассмеялась: заразительно и удивительно мелодично.
Белокаменные стены оборвались высокими распахнутыми дверьми.
Они вошли в бальную залу — и Эрелайн сощурился, едва не ослепнув от льющегося отовсюду света. Он дрожал в зеркалах, дробился мириадами бликов в драгоценных камнях, рассыпался ослепительными искорками по мрамору пола и стен, по дорогому шитью платьев и изысканным украшениям.
— Пора заканчивать разговор, — нахмурилась Висения, раскрыв веер — зелено-золотой, как ее колдовские глаза.
