— Она еще никогда не катала программы с таким вдохновением, Бэй! — призналась Таша в порыве эмоций после церемонии награждения. — С таким настроением она сможет выиграть Олимпиаду!
Телефон Кобейна завалила вереница сообщений.
От Зоси. Первая. Через минуту после выставления оценок.
От друзей и родителей, которые были в курсе его отношений с известной фигуристкой.
От Гашика и даже Кардинала.
Оставалось только изумляться, как быстро личная жизнь становится общественным достоянием, если ее связываешь со звездами. И это при том, что пресса и большой мир были еще не в курсе подробностей романа Волжской. Бэй держался в стороне и на расстоянии, и пока это работало.
А чтобы провести вместе выходные в Париже, детектив и спортсменка разыграли самый настоящий побег. Для репортеров Волжская уехала домой на непродолжительный отдых перед поездкой в Токио на финалы Гран-при. Помахав на прощанье провожавшим, Карина переоделась в ближайшем туалете в ставшую привычной бесформенную куртку, натянула кепку, скрылась за большими очками. Потом вернулась в зал вылета, чтобы уже вместе с Бэем отправиться на квартиру, которую он снял недалеко от Собора Парижской богоматери.
Три дня прошли, как один. Это было очарование не теряющим от холода и плохой погоды городом и друг другом. Милая болтовня под аромат кофе и свежих круассанов в многочисленных кафе, где приходилось прятаться от настойчивого дождя и промозглого ветра. Теплые вечера перетекали в горячие ночи. Бэй изменился. Был более настойчив, менее сдержан, ему хотелось не контролировать ситуацию, а плавится в чувственном огне. Иногда казалось, что у него получается. Всплеск его страсти сводил с ума Карину, она таяла в умелых руках, умирала и возрождалась, подобно Афродите в волнах наслаждения. Отпустив последние сдерживающие оковы воспитания или предрассудков, она перестала стесняться самой себя. Кричала от избытка чувств, стонала от сладкой пытки, которой подвергал ее Бэй, шептала, выдыхала, выкрикивала его имя, растекаясь после последнего взрыва золотой рекой.
И Кобейн пользовался эмоциями своей женщины, чтобы обострять собственные чувства. Он был снова доволен собой и очень рад, что Карина потихоньку вытесняла из его памяти, души и тела воспоминание о совсем другой женщине. Соблазна, которому Бэй оказался не способен противостоять.
Он вытравливал из памяти аромат олеандров ванильным запахом, искал глубины в мягких, карих глазах. Подменял непонятное притяжение к незнакомке страстью его Карениной.
У него получалось.
У рационального-Бэя с небольшой помощью Бэя-чувствующего получалось.
Улетали Карина и Кобейн из Парижа почти в одно и то же время, но в разных направлениях. Фигуристка — в Мюнхен, частный детектив — в Марсель.
Приютившись на двух стульях в углу в зале ожидания, скрытые привычной маркировочной одеждой, они говорили о прадеде Гашика. Вернее, по просьбе Бэя Карина читала и переводила рассказ об Ариадне, серебряных нитях, потерянном и обретенном кольце и безответной любви прадеда Гашика.
Давид был прав, в рассказе не чувствовалось повышенного внимания к кольцу, ничего, что могло бы выдать интерес писателя к геологии и тайнам камней. Но два момента все-таки насторожили Бэя. Знакомство главного героя и девушки состоялось необычно. Влюбленный парень проводил свои дни и ночи в мечтах о лунной фее, пока одним утром не вышел из своего дома во двор, чтобы увидеть посреди него девушку своей мечты, растерянно прислушивающуюся к доносившимся из открытых окон голосам. Дальше следовало описание типичного многоквартирного дома-колодца с общим двором в бедном еврейском районе Одессы. Девушка облегченно перевела дух, увидев героя, и призналась, что ей нужна помощь, у нее украли кольцо. После того, как у влюбленного рыцаря получилось невозможное — он смог разыскать и вернуть пропажу циркачки с помощью уличных мальчишек, он получил в награду ее растроганный взгляд и дружбу, но потерял надежду. А в конце рассказа герой стал думать, что встреча была неслучайна, но он неправильно понял зов Судьбы и заговорил с ней не на том языке. Душевная боль и разочарование отвлекли его от самого главного. Иногда у встречи двух людей может быть иное предназначение, чем любовь.
Был ли в этих словах намек? И на что? Следовало относиться к этому с повышенным интересом, или нет? Бэй не стал торопиться. Сложил информацию в кладовую памяти и сел на самолет в портовый город.
К концу четвертого дня работы с различными архивами Кобейн был уверен, что раскопал еще одну тайну Ари, чтобы только утонуть в другой. Ари Вивьен никогда не попадала ни в одну из больниц Марселя и, соответственно, не умирала там от внезапной простуды… В полицейских архивах нашлась запись о пропаже гражданки Австрии, графини Эдлер, заполненное служащим отеля Ритц, но через день дело было остановлено мужем пропавшей и вновь обретенной женщины, которая не смогла предстать самостоятельно перед полицией из-за болезни. Через неделю после этого Ари Вивьен была похоронена на семейном кладбище. Какие выводы делать из всей этой информации, было непонятно.
