— Это почему же не придется? — с вдруг побледневшим лицом произнес Кривицкий.
Он дрожащей рукой потянулся к графину с водой, налил себе полстакана и приготовился выпить.
— Потому что с завтрашнего дня майор Максимов переводится к нам в управление и назначается старшим следователем по особо важным делам. Приказ уже подписан, завтра на собрании зачитаем. Вот так вот. Засиделся он в твоем отделе, пора уже и на повышение в управление.
— Ах вон оно как! — выдохнул Кривицкий, залпом выпил воду из стакана и со стуком поставил его на стол. — Ну, тогда конечно… А я-то думал… — произнес он и расстегнул верхнюю пуговицу кителя.
— Ну и по твою душу тоже есть приказ, — Жарков хитро посмотрел на Кривицкого. — Не хотел тебе говорить заранее, тоже завтра зачитаем на собрании… Ну, ладно уж, скажу сейчас.
Лицо подполковника вновь побледнело.
— И что же там, в этом приказе, говорится? — боясь шелохнуться, со вдруг пересохшим горлом произнес он.
— Ну а что ж ты не наливаешь-то, Кривицкий?
— А что, надо? — дрожащим голосом произнес подполковник, потянулся к графину, налил полный стакан воды и тут же его залпом выпил.
— А что ж ты воду-то наливаешь, полковник Кривицкий? И почему только себе? Ты что ж, полковничьи звездочки в воде обмывать будешь?
— Полковника! Присвоили! — выдохнул Кривицкий.
— Присвоили, присвоили, — улыбнувшись, произнес Жарков. — Сам же сказал, какие кадры воспитываешь. Вот тебе заодно, как начальнику отдела, очередное звание и присвоили.
Кривицкий рукавом кителя вытер вспотевшее лицо.
— Ну, доставай. Уж, поди, заготовил звездочки-то полковничьи, — усмехнувшись, произнес Жарков.
— Давно уже, — произнес Кривицкий и подошел к большому сейфу, стоящему у стены. Достал из кармана связку ключей и дрожащей рукой отомкнул замок.
И уже через мгновение перед генералом стоял улыбающийся Кривицкий, в каждой руке которого было по бутылке.
— Это вот для вас, товарищ генерал. — Он поднял руку с коньяком. — Армянский, двенадцатилетний, специально для этого случая хранил.
— Ты что ж, все двенадцать лет его и хранил? — подколол Кривицкого Жарков.
— Да нет, это выдержка двенадцать лет, а хранил я его года два, кстати, вот уже и четырнадцать лет получается, — засмеялся Кривицкий.
— Он за это время, наверно, уже сладким стал, во рту растает.
— Вот вы, товарищ генерал, сейчас и проверите, — вновь засмеялся Кривицкий.
— А ты что ж?
— Так а я вот. — Подполковник поднял вторую руку, в которой красовалась бутылка водки «Столичной». — Не буду ж я традицию нарушать. Кто ж в коньяке звездочки-то обмывает? Только в водке положено.
Кривицкий достал из сейфа шесть полковничьих звездочек и высыпал их в стакан. Потом откупорил бутылку и наполнил его водкой до краев. После этого открыл коньяк, аккуратно налил его в рюмочку и, пододвинув ее к генералу, произнес:
— Не побрезгуйте уж, товарищ генерал.
— Давай, полковник, быть тебе генералом, — отсалютовал рюмкой Жарков и опрокинул ее себе в рот.
Кривицкий взял свой стакан и большими глотками осушил его до дна. Поставив со стуком на стол, он вытащил изо рта шесть звездочек.
— Ну, дело сделано! Теперь можешь вешать на погоны, — улыбнувшись, произнес Жарков, хлопнув Кривицкого по плечу.
