Сирокко резко поднялась с земли. Она развела руки со сжатыми кулаками в стороны, котом направила тыльной стороной запястья к солнцу и начала отбивать ногами тяжёлый ритм. Этот танец кардинально отличался от привычного стиля Сирокко, но её сейчас это мало волновало. Она вложила в движения всю боль и ненависть, что терзали изнутри, и теперь находилась далеко от реальности. Она больше не видела ни площади, ни этих маленьких людишек. Её душа парила в вышине над полем спелой пшеницы, которое заботливо обернула синяя лента реки.
Камешки на площади сначала начали медленно дрожать, потом и вовсе взмыли в воздух, а дрожь перешла на камни побольше. Порывистый ветер, приносящий с собой песок и пыль, быстро превратился в ураган, который где-то за городской стеной увеличивался и уплотнялся. А там, на горизонте, медленно поднималась медно-красная волна, неотвратимо поднимавшаяся все выше и выше и закрывавшая собой палящее пустынное солнце. Испуганные вопли сотен людей смолкли, когда огромная песчаная буря одеялом накрыла город.
Кап. Кап. Кап.
Сирокко неспешно открыла глаза.
Кап.
Ей приснился дурной сон.
Кап.
Сейчас она разбудит Дейтерия, и он успокоит её.
Кап.
И они смогут уйти далеко-далеко, за леса и моря.
Кап.
По щеке сбежала слеза. Потом ещё одна и ещё. Она никогда не лгала сама себе. Не умела и не хотела. Боялась запутаться в собственных грезах.
Пещера, в которой очнулась Сирокко, была просторной. Камни охлаждали разгоряченное тело, укачивали, успокаивали. Ветер кружился рядом, но не приближался. Сирокко непроизвольно протянула к груди правую руку: где-то там, за солнечным сплетением, нестерпимо болело. Кровь разносила эту боль по телу, испепеляла. Так же, как когда-то испепеляла страсть.
Сирокко приподнялась на локтях и привычным жестом заправила волосы за ухо. Голова была тяжелой, словно налитой чугуном; мысли двигались медленно. Сирокко понимала, что оставаться на месте нельзя. В любой момент могли прийти обитатели этих мест, и она будет перед ними беззащитна.
Неловко поднявшись на непослушные ноги, Сирокко прислушалась к своим мыслям. Позади неё чернел проход — выход из этой пещеры. Но впереди стены расширялись, уходили в стороны. Прямо за ними светило яркое солнце, которое кинжалами резало глаза. Тёплый воздух весело играл её волосами, звал за собой в цветущую долину.
Поморщившись, Сирокко направилась за ним. Она всей душой хотела верить его призрачной песне, ведь другого у неё не осталось.
«Растворится боль в дыму
Далекий шепот, похожий на шипение змеи, отразился от сводов пещеры. Он отличался от привычного завывания ветра, тоскливого, но мелодичного. Сирокко застыла и внимательно обвела глазами пещеру. Как она и предполагала, рядом никого не оказалось. Скорее всего, сюда её принёс ветер после того, как она потеряла сознание после уничтожения города Веве. Сильное напряжение после взаимодействия и всепоглощающая боль заставили её окунуться в спасительный омут, который, вероятно, и спас её нормальное психическое состояние. Насколько оно может быть нормальным после произошедшего…
«Тени, холод, ночь и мрак
Сирокко решила не обращать внимания на странную шипящую песню и продолжила свой нелегкий путь к выходу из пещеры. Шаг, ещё шаг — они давались с трудом, с огромной затратой и без того стремительно тающих сил. Край пещеры был уже близко, когда пол резко ушёл вниз, образуя покатый склон. Не удержав равновесия, Сирокко упала, но в последний момент успела вытянуть вперёд руки. Ладони обожгло огнём, мелкие камешки впились в мягкую кожу. Сирокко даже не поморщилась, почти не заметив этого на фоне полыхающего пожара чувств в душе. Пламя жгло, испепеляло, отравляло чёрным дымом. Оно застилало глаза и вытесняло все мысли.
«Я отсюда не уйду.
Сирокко, словно во сне, посмотрела вниз — там зеленела долина, цвели яркие цветы. Череда горных вершин кольцом окружала ее, а лучи полуденного солнца окрашивали мир в яркие краски. Вдалеке, через три сотни метров чернел вход в другую пещеру — вокруг него возвышались каменные колонны, покрытые вырезанными рисунками. Сирокко знала, что люди Ветра не разбиваются, когда падают с большой высоты, но раньше не хотела проверять это на себе. Теперь ей было все равно; едва ли она сможет почувствовать боль сильнее.
Она подтянулась на локтях ближе к обрыву; в её пустых потухших глазах не промелькнуло и тени страха. Сирокко думала лишь о том, что ей нужно как можно скорее пересечь долину. Зачем — не знала, но чувствовала, что необходимо. Секунда — и она рухнула вниз.
«Отзовись, мой враг.
Шёпот догнал её в полёте. Секундное чувство, ради которого стоит разбиться. Чувство, когда сердце резко опускается вниз, а страх ледяной сетью сковывает тело.
