В погоне за звуком полностью

– Я знаю, что именно с Петри и Леоне, твоими ближайшими друзьями из киномира, тебя связывает большая любовь к искусству.

– Да, это так. В 1970 Элио познакомил меня с Флавио Манци, владельцем галереи «Иль Габбиано». Когда мы впервые зашли туда, я познакомился и с Гуттузо. Мы с Леоне иногда ходили по галереям в поисках картин, скульптур и предметов антиквариата вместе с женами. Мы с Серджо нередко встречались и помимо работы, а с 1974 по 1981 год даже были соседями. Я с семьей переехал из Ментаны в Виалу Либано.

Это как раз Леоне показал мне однажды довольно большой приятный дом рядом с его собственным. В конце концов я приобрел эту виллу. Из него-то мы и переехали сюда, на пьяцца Венеция.

– Я вдруг подумал, что со времен «За пригоршню динамита» и до «Однажды в Америке» прошло ни много ни мало тринадцать лет. За это время Леоне выступил продюсером нескольких фильмов – «Меня зовут никто» Тонино Валерии (1973) с Генри Фондой и Теренсом Хиллом и еще через два года стал продюсером фильма «Гений, два земляка и птенчик» Дамиани (1975). Затем был «Кот» Коменчини (1977), «Игрушка» Монтальдо (1979), драматический фильм с Нино Манфреди и, наконец, первые комедии Карло Вердоне – «Красивый мешок» (1980) и «Белый, красный и зеленый» (1981). Ты выступил композитором всех этих лент. Какие воспоминания у тебя остались о работе над этими картинами?

– Если говорить о Леоне как о продюсере, должен признаться, он был очень придирчив, строг и внимателен к любой мелочи. Он вмешивался по любому поводу, потому что таков уж был Серджо. Ему нравилось продюсировать фильм, который он продумал изнутри, в который вложил много труда. Он всегда старался идти вперед, сделать все лучше и лучше. Представь себе, когда у него была возможность, он мог отснять даже несколько версий… Я не хочу утверждать, что он выступал диктатором… но он точно знал, чего хотел. Он никогда не задавался, хоть и знал, что снял отличные картины. Кажется, с Монтальдо и Комерчини атмосфера была помягче, а вот на работе с Дамиани Серджо однажды вдруг взорвался.

«Все не то!» – прокричал он нам.

– А что случилось?

– Мы с Дамиани договорились, сколько будут длится треки, когда и где появится музыка, но Серджо все поменял. Само собой, Дамиани это совсем не понравилось, но и мне, честно говоря, тоже было не очень приятно попасть в такую ситуацию, потому что я не мог ничего возразить.

– А как вы работали с Карло Вердоне?

– У них с Серджо были хорошие отношения. Карло невероятный актер и прекрасный режиссер, а кроме того за его внешней симпатией таится какая-то легкая грусть. Именно эту его черту я и старался отразить музыкальными средствами в обоих фильмах. Жаль, что после того, как он отснял фильмы, где Серджо выступил продюсером, он ко мне больше не обращался.

– В 1984 году Леоне вернулся к режиссуре и сделал фильм «Однажды в Америке».

– Мне кажется, это абсолютный шедевр Серджо. Я даже не представляю, к чему бы он мог прийти, если бы снял что-то еще. Леоне давно рассказывал мне сюжет этого фильма, и я начал отрабатывать главные темы загодя. В голове у Леоне уже все было ясно, хотя в итоге к проекту он подключил множество других сценаристов.

Это был очень хорошо проработанный проект, Леоне продумал каждую деталь. Начиная с первых секунд фильма, когда в кадре слышатся телефонные гудки. Серджо использовал мою музыку во время съемок, и это помогало найти что-то неуловимое, но решающее для постановки некоторых эпизодов, например, когда постаревший Лапша приходит к толстяку Мо и вновь видит старого друга. Камера фиксировала взгляд Де Ниро и уже от него переходила к окружающей обстановке.

– В этом фильме, как ни в каком другом, музыка направляет зрителя, сопровождает длинную и запутанную историю жизни героев, появляясь издалека, точно на цыпочках и словно рождаясь из нашей собственной коллективной памяти.